Книга Изыди, Темный! или Это мой ребенок, страница 87 – Саша Блик

— На сегодня — да, — мило улыбнулась я. — Можете возвращаться к работе.

— И вам не хворать, — фыркнул младший юрист, и направился на выход.

Проводив его тяжёлым взглядом, я обернулась к Дарию, забившемуся в угол со своим ноутбуком. Выглядел при этом стажёр предельно собранно. Хотя что-то мне подсказывало, что он там вовсе не интервью конспектировал.

— Что скажешь?

— О чём? — нахмурился он, отрывая взгляд от экрана. И что-то в этом жесте было такое болезненно-знакомое, что меня накрыло мощнейшим чувством дежавю.

— О Панове, — отозвалась машинально, с трудом припомнив фамилию последнего посетителя. Резко выдохнув, стряхнула с себя тревожное чувство и укоризненно улыбнулась. — Ты не слушал, да?

— Прости, — вздохнул Дарий. — У меня тут завал.

Хмыкнув, я поднялась со своего места, а мужчина машинально наклонил на себя экран. Словно то, что там происходило, не предназначалось для моих глаз. Это вызвало невольную усмешку.

— Слушай, взял бы ты выходной, — я покачала головой. — С делами бы разобрался, или что там у тебя. Готова отпустить тебя хоть завтра. На самом деле, ты мог бы вообще приходить, как тебе удобно. Или вовсе не приходить. Подумай над этим.

И, не дожидаясь ответа, вынула телефон.

— Алло, Гриша? Сынок, как у вас там?

— Всё хорошо, мам. Ужин готовим. Соколиный Глаз мне помогает.

— Какие вы молодцы, — улыбнулась я. — Мы с Дарием идём домой. Вернёмся — расскажешь, как прошёл первый день в школе.

— Обязательно расскажу, мам! — отозвался сын. — Ой, всё, у нас картошка закипела.

Он отключился, а я так и застыла с глуповатой улыбкой. Внутри разливалось чувство вселенской благодарности. И ведь домовой дух вполне справился бы сам с приготовлением ужина. Но так или иначе привлекал Гришу. Даже несмотря на то, что за ребёнком приходилось контролировать каждый шаг.

— Идём? — стажёр возник рядом, глядя исподлобья. Я с трудом подавила улыбку, увидев его выражение лица: Дарию очевидно неудобно, что он отвлёкся от интервью, но он в этом ни за что не признается.

— Идём, — кивнула я.

На этот раз путь до доманачался в неловкой тишине. И только минут через десять Дарий подал голос:

— Извини, что отвлёкся. Но я правда мало что в этом понимаю. Не уверен, что могу тебе помочь с интервью.

— Ты и не можешь. — Я вздохнула. — На самом деле, мне бы поговорить с теми сотрудниками, кто уволился. Что-то во всём этом выглядит неправильно. Но я никак не пойму, что. Как будто этот разговор смог бы что-то прояснить.

— А что мешает? — деловито поинтересовался Дарий.

— У всех отключены телефоны. И я не представляю, как ещё их можно найти.

Пару минут мы шли в тишине. А потом Дарий прервал молчание:

— Думаю, в этом я смогу тебе помочь.

Как выяснилось, у Дария есть знакомые, способные пробить людей по базам и выдать адрес проживания и актуальный номер телефона. Сомневаюсь, что это было вообще законно. Но чего не сделаешь ради любимой компании. Потому что происходящее никак не давало мне покоя.

Получив обещание достать информацию в ближайшие несколько дней, я хоть немного расслабилась. Ситуация, конечно, паршивая, но хочется надеяться, что не слишком срочная. Впрочем, пожалуй, есть смысл обсудить её с Расселом. Как минимум спросить, что за проблемы у Богданова, что он меня возненавидел с первой встречи.

Впрочем, слишком долго об этом думать не пришлось. Стоило дойти до дома, нас обоих закружил маленький вихрь по имени Гриша. Сын невероятно гордился самостоятельно приготовленным ужином, и спешил показать, какую красивую картошку они сварили с Соколиным Глазом.