Книга Позывной «Зенит», страница 66 – Сергей Журавлев

— Зенит, давай сначала, — терпеливо продолжил опытный оперативник. — Как ты понимаешь задание?

— Выявление перспективной молодежи, которая в дальнейшем может занять ключевые посты в политике, бизнесе, разведке, — уверенно произнес Фокс.

— Так. Теперь нарисуй мне идеальный портрет такого студента. Чтобы понимать, кого искать.

Молодой нелегал глубоко задумался. Это действительно сложно: по маленькому зернышку определить, какое растение позже заколосится. Ему решил прийти на помощь напарник:

— Макс, представь, кто из нашего окружения по этим критериям лучше всего подходит.

— Если бы Ульрика была мужчиной, то, конечно, она и Хуберт.

— Рисуй портрет, — продолжал настаивать Север.

— Значит, пока два варианта. Первый. Молодой человек из обеспеченной семьи, имеющей солидный вес в обществе. Кастовость — это одна из отличительных черт в немецкой политике.

— Не только в немецкой. Ты сам пошел по стопам родичей, — подметил резидент.

— Верно. Но есть снобы и прожигатели жизни, а есть интеллектуалы, имеющие богатый багаж знаний, разносторонне образованные, знающие языки.

— Для чего они могут пойти во власть? Не ради же денег, — продолжал подсказывать резидент.

— Самореализация, честолюбие.

— Что они забыли в твоем театре? — продолжал пытать Север.

— Девчонок-актрисок, — попытался пошутить Юрген, но быстро осекся под суровым взглядом шефа.

— В актеры в мой балаган они точно не пойдут, — рассуждал начинающий разведчик. — Как зрители — тоже под большим вопросом, есть более интересные профессиональные театры. А вот если я буду ставить спектакль по его пьесе, то тогда точно будет устойчивый контакт.

— Молоток, Макс, — порадовался за друга Краузе. — Если ты предложишь Ульрике поставить спектакль по ее пьесе, она твоя навеки.

— Вывод? — резюмировал Север.

— Прощай Чехов и Брехт, отныне «Берлинский балаган» будет нарабатывать репертуар только из сочинений студентов университета. Хотя почему только университета? Только берлинских студентов? Я объявляю конкурс работ.

— Соглашусь. Это первый портрет, назовем его «Ульрика». Теперь набрасывай второй.

— Второй — это Хуберт или Дучке. Выходец из низов, сам пробивает себе дорогу в жизни, очень энергичен, вынослив, работоспособен, умеет организовывать других для достижения своих целей.

— Ему зачем твой театр? Малер заядлый театрал?

— Ни разу не слышал, чтобы Хуберт говорил о театре или музыке. Может быть, книги, кино, — опять включился Юрген.

— Он мой, — уверенно заявил Фокс. — Он же хочет быть публичной фигурой, а для этого ему необходимо избавиться от местечкового косноязычия и овладеть ораторским искусством. Забыл вам сказать, что при «Берлинском балагане» будут курсы ораторского искусства и лекторского мастерства.

— Отлично, Макс! — не сдержался Краузе.

— Вот в таком варианте твоя идея с театром вписывается в наши задачи, — подытожил резидент. — Да и название удачное, с подтекстом. Сам придумал?

— Салют помогла, — застеснялся юноша.

— Какая Салют? Опять Салют. — Батый не мог не обратить на это внимания.

Повисла пауза.

— Об этом позже, — мягко сгладил обстановку Север. — Работу вашу пока считаю удовлетворительной. Ситуация развивается, как мы и рассчитывали. Мы ее не подгоняем, но контролируем и, при случае, используем. Молодцы. За это можно и по пятьдесят грамм.