Книга Черная молния, страница 57 – Сергей Журавлев

– Юрий Владимирович, – осторожно заметил Лазарев, – может быть, все-таки есть смысл через посредников дать понять американцам, что мы в курсе их планов. Пусть они откажутся от таких методов, и все обойдется без кровопролития.

Андропов был жестким руководителем, но в то же время понимал, что подчиненные лучше и точнее станут выполнять его распоряжения, если будут понимать и, главное, разделять его замыслы.

– Я недавно беседовал с одним журналистом. Он хочет написать книгу о Феликсе Эдмундовиче, о работе ЧК, уже и название придумал – «Горение». Просился поработать в архивах. Я распорядился. Так вот, он с восхищением рассказывал, что Дзержинский, оказывается, верил анархистам и под честное слово отпустил их из тюрьмы на один день на похороны Кропоткина, основоположника анархизма.

– Не слышал о таком факте.

– Было дело. Кстати, все сдержали слово и вернулись. Он восхищался тем, что Феликс Эдмундович не стал расстреливать разведывательную сеть поляков, а тоже отпустил их под честное слово не работать против Советской России. Теперь скажите, остановило это анархистов и поляков? Их вразумил только красный террор, который мы публично объявили после покушения на Ленина. И именно Дзержинский руководил ЧК, выполнявшей тяжкую работу по взятию в заложники и расстрелам врагов и белых офицеров, тысячи которых могли оказаться потом в рядах армий Врангеля и Деникина. Ответ на террор – только ликвидация его в зародыше.

Вы можете возразить, что сейчас другие времена. Соглашусь. Однако, по статистике за три неполных года, начиная с 1970-го и по сегодняшний день, террористы захватили свыше сорока самолетов с заложниками, и это число будет расти. Потому что гуманные европейцы идут на поводу и выполняют требования террористов. А израильские лайнеры бандиты не трогают, потому что убедились: ответ будет жестким и неизбежным. Вот и я, как человек, поставленный отвечать за безопасность государства, хочу, чтобы все знали, что мы не потерпим никаких проявлений террора в отношении нас. Ни от частных лиц, ни от государственных структур. Мы сильная страна, и у нас длинные руки. Уверен, нас и дальше будут проверять на прочность, но ответ будет такой же. Вам понятна моя позиция, Анатолий Иванович?

– Конечно, товарищ председатель Комитета государственной безопасности.

– Кому думаете поручить руководство контроперацией? Может, Батыю, парень хорошо проявил себя.

– Я более склонен, Юрий Владимирович, к кандидатуре Севера. Срочную пять лет отслужил в спецназе ГРУ, принимал участие и руководил многими боевыми операциями. Кстати, первый орден у него за участие в венгерских событиях.

Генерал знал слабость председателя. Андропов был послом в Венгерской Республике, когда там начался мятеж. Все происходило на его глазах. Его супруга от тех переживаний получила психическое расстройство и долго потом лечилась. Поэтому тех, кто принимал участие в подавлении беспорядков в Венгрии, он воспринимал как однополчан.

– Достойная кандидатура, действуйте, генерал.

Глядя вслед подчиненному, Андропов задумался и сделал пометку в бумагах.

– Лазарев, конечно, хороший профессионал, но мягковат для такой работы. Надо подумать.

Проблема выходила на внешнеполитический уровень, поэтому требовалось согласование действий с лицами, ответственными за эти вопросы. В Советском Союзе было две такие структуры: Отдел международных связей при Центральном Комитете партии и Министерство иностранных дел. Андропов сам был выходец из партийной структуры ОМС, многих там знал, но у него так и не сложились отношения с руководителем отдела товарищем Пономаревым. Да и отдел, по сути, курировал внешнюю политику, но определял и исполнял эту деятельность министр иностранных дел товарищ Громыко. Вот с ним у Андропова сложились очень тесные, уважительные отношения.