Книга Газонокосильщик, страница 106 – Антонио Морале

Где-то в коридоре снова раздался нетерпеливый стук в соседскую дверь, следом за ним по коридору прокатился глухой щелчокоткрываемых замков и звон откидываемой в сторону цепочки…

— Альфредо?! Ты? — почти искренне удивилась Линда, распахнув перед своим парнем дверь и с каким-то плохо скрываемым злорадством добавила: — Пришёл просить прощения?

— Прости, курносик… Дурак был… — виновато опустил голову Альфредо, покорно ожидая свой приговор из уст брюнетки.

Несмотря на то, что у неё совсем недавно был секс, длившийся не жалкие пятнадцать минут, а как минимум полночи, Линда снова хотела…

То ли осознание того, что в ней совсем недавно был другой мужчина заводило её, то ли опасная ситуация, в которой её чудом не поймали на измене, то ли мстительная, злорадная мысль о том, что Альфредо сам стал виновником того, что она сегодня ночью очутилась в постели Алекса… Но она снова хотела!

Линда рывком затащила нерешительно переминающегося на пороге молоденького военного в комнату, захлопнула за ним дверь, торопливо сорвала форму со своего, теперь уже снова не-бывшего, парня, повалила его на кровать и запрыгнула сверху.

Секунду помедлила, глядя в его горящие искренним восхищением глаза, лукаво усмехнулась и опустилась на его член, тут же простив ему нанесённую ей месяц назад обиду и обвинения в неверности…

Как же мало нужно девушке, чтобы простить парня…

Примирительный секс, вновь воссоединившейся парочки, был слышен даже в соседней квартире, в которой Алекс удивлённо хмыкал, глядя в потолок, а Энджи недовольно ворчала, ругаясь на чересчур шумных, бестактных и бессовестных соседей, не дающих приличным людям выспаться в свой единственный законный выходной…

— Доброе утро, дорогие слушатели! С вами Radio California FM! Сегодня 14 июня 1992 года, а на наших студийных часах ровно десять утра…

— Воскресного утра, прошу заметить! И ваши воскресные ведущие — Джек и Джил! Энджи, если ты меня слышишь — я тебе завидую белой завистью! Сегодня можно кататься на сёрфинге, купаться в океане, кстати, температура воды 72 градуса по Фаренгейту, ну или просто нежиться в постели со своим парнем… а не сидеть в пыльном, тёмном подвале у микрофона!

— Воу, воу, воу! Дорогие слушатели, не верьте Джил! Наша студия не в подвале! Мы вещаем с 50-го этажа с шикарным видом на солнечный Лос-Анджелес!

— [тяжёлый вздох] Да, Джек, но скажи честно, ты бы сейчас променял эту роскошь на океанскую волну и восходящее солнце?

— [после паузы] Секундочку… [звуки шуршания бумаги] Дорогие слушатели, передо мной контракт, в котором сказано, что я ОБЯЗАН любить свою работу! [тяжёлый вздох] Даже по воскресеньям… Думаю, в твоём контракте есть точно такой же пункт, Джил…

— Ну, вот и разобрались! Я очень люблю свою работу! Сильнее своей работы, я люблю только свою маму и нашего глубокоуважаемого продюсера! Как думаешь, Джек. Мистер Швиммер слушает наш эфир? [шёпотом]

— Думаю, он занят чем-то более полезным, можно уже не лизать ему… хм… можно уже не нахваливать его. [так же шёпотом]

— Ну и отлично! А пока мы завидуем всем, кто уже на пляже, и проклинаем тех, кто спит после бурной субботней ночи, давайте перейдём к новостям! Итак, сначала про пробки. Дорогие наши слушатели, если вы всё-таки решились выбраться из дома, у меня есть две новости. Одна хорошая, другая — правдивая.