Книга Ее второй муж, страница 6 – Джейн Э. Джеймс

– Слезу. Но не сейчас. Они мне нужны. – Я морщусь при мысли о том, как жалко это звучит. Слава богу, она не видит моего лица. Она бы обмочилась от смеха прямо в свои постменопаузальные стринги. Хотя она права. Надо бы слезть с таблеток. Как говорит мой врач, один из ста пациентов страдает от серьезных серотониновых побочек, и, судя по моему самочувствию, я одна из них. У меня серотониновый синдром средней степени тяжести. Мне прописали антидепрессанты; от избыточной смеси таблеток сознание путается, и у меня начинаются галлюцинации – а я частенько перебираю с дозой. Только никому в этом не признаюсь – ни врачу, ни Гейл, ни кому-либо еще.

– Знаю, детка. У тебя депрессия, и это нормально. Ты через многое прошла и жутко по нему скучаешь. Ты не можешь смириться с тем, что он уже не вернется, и никто тебя не винит.

Я не могу рассказать Гейл о том вечере, когда утонул Маркус. Этот секрет я унесу с собой в могилу, но с каждым днем мне все сильнее хочется признаться. Она моя лучшая подруга, и я должна ей доверять. Я уже готова все ей рассказать, но жду, пока она договорит.

– Я думаю, тебе следует завязать с этим сайтом знакомств и ему подобным. Не то чтобы насовсем, но если ты ответишь на его сообщение, то можешь заболеть… – Она замолчала.

– Снова. Ты хотела сказать «заболеть снова», – беззлобно замечаю я. Все знают, что первые несколько недель после исчезновения Маркуса я была на грани. Сама удивляюсь, как меня не упекли в дурку. Как я вообще все это пережила?

– К слову, о мужьях… – Гейл тут же меняет тему. – Накануне вечером я видела Джима в клубе «Кози». Он был в рубашке и при галстуке. И пришел туда выпить.

Представляю, как Гейл при виде него закатила глаза. Джим, мой бывший, отродясь не носил галстук, разве что в день нашей свадьбы. Да и вечер в пабе был редкостью для такого домоседа.

– Он был с одной из девочек? – спрашиваю я в надежде выведать хоть немного информации об Эбби и Рози. Я сильно по ним скучаю, но Гейл бесится, когда я о них справляюсь. «Ты ставишь меня в неловкое положение», – замечает она. Но они мои дочери, не ее, хотя она им как тетя. Я молчу. Нельзя говорить такого Гейл, она грозная, хоть и моя лучшая подруга. Она настоящая тетя, готовая защитить девочек.

– Что ж, да, он был с девочкой, но не с той, о которой ты подумала, – швыряет Гейл; я чувствую, что немею, и я очень рада, что не успела рассказать ей всю правду. Ей как будто нравится причинять мне боль, хотя это не новость. Я всегда оправдываю ее тем, что она нечувствительна к чужой боли. Она ведет себя как неуклюжий лабрадор. Плевать ей на то, как ее поведение сказывается на других людях.

– О… – произношу я, не желая излишне любопытствовать. Мы с Джимом были женаты двадцать восемь лет. Так что, естественно, я интересуюсь его жизнью.

– Не надо так себя вести, – огрызается Гейл.

– Я не вела. Не веду…

– Я знаю тебя лучше, чем ты сама себя знаешь, Линда Деламер – или Бушар, как там ты себя называешь, – без злости заявляет она. – Джим заслуживает счастья.

– После всего, через что я заставила его пройти. – Я сжимаю губы, и от этого мой голос звучит грубее, чем хотелось. На том конце повисает тишина. Гейл знает, когда надо заткнуться.

– И какая она? – шепчу я, не в силах совладать с собой.

– Я бы сказала, милая, солидная, на вид семейная женщина, – отстраненно замечает она, словно ее мысли уже заняты чем-то другим. Гейл никогда не стоит на месте – ни мысленно, ни физически. Она жутко нетерпелива и вечно в движении.