Книга Дубовый Ист, страница 18 – Николай Ободников

— Ну-ну, не вини себя, сынок. То тело — еще тепленький трупик. Так что ты не особо промахнулся. Ну, кроме как со своей шапкой.

Лейтенант скис и отвернулся. Почти сразу ахнул и вытянул руку, тряся ей.

Воан взглянул в ту сторону. За территорией школы-пансиона, по небольшому склону, пробиралась фигурка. Или не пробиралась, потому что разум Воана захватил только кадр, настолько ничтожный, что это могло быть ошибкой восприятия. Но что-то вроде мелькнуло поверх забора и живой изгороди.

— Что там было, сынок? — Плодовников тоже вглядывался во взвесь мороси. — Я уже не в том возрасте, чтобы видеть все тарелочки, по которым нужно стрелять.

— Девушка. Голая. Абсолютно голая!

— Может, это еще одна модель для вот таких поганых снимков?

Опять заиграла музыка, вырываясь из развешенных динамиков. Шустров подпрыгнул от неожиданности, потому что органная мелодия буквально-таки нагрянула. Теперь территорию «Дубового Иста» покрывал не только дождик, но и торжественная, готическая композиция.

Воану в голову полезли глупые мысли о замках и вампирах.

До их троицы долетел душок застарелой падали.

— Какое чудесное место, — проворчал Воан.

Он подошел к углу подвального входа и расстегнул ширинку.

— Ты переходишь все границы, сынок.

— У меня нет времени на твои нравоучения, папаша.

— Так, может, сразу в штаны напустишь?

Что бы там ни вообразил Плодовников, Воан преследовал совсем другую цель.

Он с хладнокровной решимостью помахал крантиком, лишь изображаясоответствующий процесс. Он хотел проверить, насколько хорошо здесь обстоят дела с видеонаблюдением. Сделают ли ему замечание? Почему все молчат? Почему у спортзала отирается какой-то папарацци?

Его действия озадачили полицейских.

Воан плевал на это. Он не обязан соблюдать правила. Их больше не существует. И Лия первой узнала об этом. Его бедная, несчастная Лия, которая пекла сладкие пирожки, пока ее саму не накормили чем-то горьким, с привкусом земли.

Вдобавок он всё равно увольняется. Созрел. Осталось только сорваться с ветви и упасть. По-другому Воан не мог. Нужно двигаться дальше. Нельзя засиживаться, если в тебе жгут уголь и бесконечно кричит твоя мертвая жена.

Именно этим Воан и собирался заняться.

Двигаться дальше.

1.

Чуть продрогшие, они вернулись в учебный корпус.

Устьянцева ждала их у лестницы просторного вестибюля, опираясь на свой ядерно-лимонный зонт. Вокруг директрисы волновалось подобие школьной жизни. Все перемещались вяло и встревоженно. Эта жизнь как будто не могла решить, вдохнуть ей поглубже или начать плесневеть.

Лицо Устьянцевой отражало злость и отчаяние.

«Любопытное сочетание», — решил Воан, подходя ближе.

— У меня к вам несколько вопросов, госпожа директор. Любопытно знать, на территории «Дубового Иста» процветает искусство режиссуры? Может, кто-то тащится от Кроненберга и Бертолуччи? Здесь ведутся вообще подобные курсы?

— Что вы имеете в виду, господин Машина?

— Проще показать, чем сказать.

Плодовников схватил Воана за руку, не давая достать фотографию:

— Это лишнее, сынок. Думаешь, я не знаю, что ты задумал? Ты хочешь, чтобы все тут бегали как безголовые курицы. А вопрос деликатный. Его бы за дверь выставить.

Воан внимательно посмотрел на полицейского. А полковник неглуп. Изначально Воан так и планировал: размахивать снимком, пока из кого-нибудь червями не полезут нервы. Но Тома, скорее всего, не набрала нужное количество лет. А закон лупит палками за такое — за раскрытие подробностей, только если они не в интересах самого несовершеннолетнего.