Книга Дубовый Ист, страница 35 – Николай Ободников

— Очень смешно. Угораю. — Карина смотрела спокойно. Однако ее глаза говорили о ненависти. — Я собиралась этим воспользоваться.

— Как именно?

Лицо Воана ничего не выражало, кроме вежливого интереса.

Карина несколько раз моргнула.

— Я бы убила ее. Накурила бы эту сучку до смерти. А фотографию вбила бы ей в рот. Или нет, лучше приколотила бы ко лбу, чтобы все вспомнили, какая она на самом деле.

Воан кивнул. Карина сказала нечто важное, но далеко не всё.

— Кто убил Тамару Куколь?

— Жаль, не я. Я бы распотрошила ее как свинью.

— Вряд ли этими пузырьками можно хоть что-то распотрошить, Карина. Почему ты не избавилась от них, если соперница мертва?

— Потому что не теряю надежды убить ее еще раз!

— Еще раз? Но это была не ты?

Карина не ответила.

В комнату заглянул лейтенант. Он поставил стул и многозначительно показал на ноутбук. Воан кивнул. Коробку с пузырьками он зажал под мышкой.

— Тома часто вставала ночью. Но не всегда ради мужиков. — Карина смотрела на разводы дождя на стекле. — Бывали мгновения, когда она не отрывалась от леса за окном.

— Она что-то там видела, в темноте?

— Не знаю. По ее словам, с ней говорило Черное Дерево.

— Черное Дерево? — Воан уже не первый раз слышал о нем.

— Но это всё потом. — Карина была погружена в свои мысли. — Однажды она просто сбежала. Не от меня. Тогда она жила с другой девочкой.

— С другой? Как ее зовут?

— Соня Тихонова. Тихоня. Нам нельзя покидать свои комнаты после десяти. Но в тот день Тома была очень расстроена. Ночью она смылась. Заявилась только под утро. Все ее видели. Вернулась сверкающей, будто роса. Тогда я еще не поняла, что ненавижу ее. С того октября ее многие возненавидели… и полюбили.

Что-то в глазах девушки говорило, что она делится личным потрясением, хоть и не вполне понимает это. Воан записал в блокнот всё, что казалось полезным. Он обернулся и увидел, что Плодовников, который тоже слушал очень внимательно, стоит по колено в разных коробках. Судя по пыли, коробки были вытащены из самых укромных мест.

— Что там? — спросил Воан.

— Ты мне скажи, сынок. Тут как будто пункт выдачи, мать его. Часы, часы, телефон, опять часы, упаковки от рубашек и юбок, снова часы и телефоны.

— Почти всё из этого Тома уносила в лес, — сообщила Карина. — Даже с коробками. Может, белочкам продавала, а может, бегала там голышом в одних часиках. Тома была сумасшедшей. Сумасшедшей и очень красивой.

Воан на несколько мгновений погрузился в размышления. Карина явно одержима Тамарой Куколь. Одержима настолько, что готова убить ее еще раз. Да, она готовилась к чему-то. Возможно, к покушению на убийство. Но любой толковый адвокат скажет, что она оговорила себя, а сраные пузырьки приобрела, потому что жмотка в душе.

— Эй, Мальвина, я тебя на время изолирую в комнате. Где ключи? И не вздумай швыряться вещами из окна. На этот случай снаружи будет дежурить человек.

— Там же дождь.

— Значит, поставлю второго — чтобы он зонтик над первым держал.

Перед уходом Воан еще раз взглянул на постеры с Томой.

Но видел он только ту, со старых фотографий.

3.

Юлиан Скорбный, блондин-музыкант, стоял в коридоре, уткнувшись в свой смартфон. Кроме него, в коридоре никого не было. Вероятно, он и впрямь позаботился о том, чтобы им никто не мешал.

— Вас ведь обязали оказывать содействие, не так ли? — спросил Воан.