Книга Дубовый Ист, страница 69 – Николай Ободников

Плодовников придирчиво оглядел оба тела:

— Из-за волос? Ну, сынок, должен признать, что они — один в один, но это еще ничего не значит.

— А часы?

— А что часы?

— Одинаковые часики тоже ничего не значат?

Полицейские сгрудились у тел. Они видели то же, что и Воан.

Аккуратные и дорогие смарт-часы на руке нового трупа были точной копией смарт-часов на запястье Томы Куколь. Марка, модель — совпадало всё, даже дорогой ореховый ремешок. Отличалось лишь время — там оно шло, а тут исчезло вместе с зарядом аккумулятора.

— И что ты хочешь сказать, сынок? Думаешь, если сам запутался, то и мы в той же телеге навоз катим?

Воан пожал плечами. Отпил глоток пива.

— В комнате Томы полно коробок. Она покупала вещи как одержимая. И покупала не абы что, а конкретные модели, к которым привыкла. Например, вот к этим часам.

— И что это значит? — в ужасе прошептал Шустров.

«Что это один и тот же человек. Человек, у которого нет близнецов, двойников и даже нет клонов, потому что до них как до луны».

Ничего такого Воан, разумеется, не сказал.

Вернулась Мила. Она несла небольшой эмалированный поднос. Воан заметил пузырек хлоргексидина и покорно приготовил руку. Девушка встала рядом, побрызгала на рану спреем, от которого онемела кожа. А прежде чем взяться за иглу с ниткой, отпила еще пива.

— Я могу не зашивать, Воан, это не так уж необходимо. Но что-то подсказывает мне, что ты захочешь, чтобы рука отвлекала тебя сегодня как можно меньше.

Воан кивнул:

— А как там наше первое тело? Есть что-нибудь интересное?

— А что для тебя интересное? — Мила не отрывалась от раны, орудуя иглой по ее краям. — Девушку убили, это так. С такой дыркой в груди особо-то не поживешь, да? Она умерла от травм, но не от потери девственности. Извини, пришлось слегка заглянуть туда. Могу лишь сказать, что идея с гвоздями в локтях просто чудовищная.

— С гвоздями в локтях?! — Воан дернулся и тут же притих, потому что Мила шлепнула его по плечу.

Плодовников осторожно потрогал локоть трупа. С удивлением уставился туда.

— Тут шляпки! Натуральные шляпки от гвоздей!

Шустров побледнел и выскочил за дверь.

Закончив шить, Мила перерезала шовную нитку и бережно все перебинтовала. Потом она наклонилась и совершенно непринужденно поцеловала бинт на руке Воана.

— Чтобы не болело. Прости, Воан, я так обычно не делаю. То есть делаю, но для малышей, которым больно, а мамы поблизости нет.

— У меня тоже нет мамы. — Воан был совершенно сбит с толку. — И жены.

Мила со странным видом кивнула, наводя порядок на подносе.

— Нам пора возвращаться к петле, сынок, — сказал Плодовников.

— К петле? — Мила заинтересованно замерла.

— Товарищ Машина сидит под вашей петлей самоубийцы и допрашивает людей, будто индуистская Кали, пожирающая грехи. То еще зрелище, доложу вам.

— Вот ка-а-ак. — Глаза Милы озарились восторгом и недоверием.

Воан пожал плечами и залпом допил пиво. Направился к двери.

— Ищи, Мила. Не знаю, что мне нужно, но ищи. И постарайся убедить меня и себя, что второй труп — это человек, а не какая-то кукла.

Лейтенант поджидал их снаружи. Он стоял под козырьком входа и напоминал нахохлившегося воробья.

— Простите, Аркадий Семенович. Простите, ради бога! Я не знаю, что со мной. Сперва рвота, потом грохнулся, и снова эта хрень с…

— Ладно, сынок, угомонись. Только не лезь к этой черноволосой сучке. Иначе я сорвусь.