Книга Дубовый Ист, страница 77 – Николай Ободников

Там сообщалось о дружеском боксерском поединке между «жровосеками» одиннадцатого «Альфа» и «срачеглотами» одиннадцатого «Беты». Победителям полагалось пиво и легкий стриптиз, а проигравших ожидал некий «навозный налог». Нижний край плаката был порван, словно кто-то пытался в спешке сорвать его.

Денис остановился, принюхиваясь. Коридор насквозь пропах давно нестираной одеждой. Похоже, это мужское крыло. Денис в растерянности обернулся и обнаружил, что Алиса исчезла.

— Эй, куда ты делась? Ключ от наручников, если что, у меня.

Дверь на балкончик в конце коридора хлопнула.

Денис посмотрел туда и почувствовал, как от ужаса смерзается сердце.

В коридоре стояла Тома Куколь.

Черноволосая, с необъяснимо белой кожей, в рубашечке под кардиганом и в клетчатой юбке. Капли дождя серебрились в локонах, как роса в предрассветных сумерках. Девушка-призрак не плыла в клубах тумана и не визжала голосом тысячи обезумевших бензопил — она просто стояла и изучала еще один шутовской плакат.

Мысли Дениса спутались. В эту самую секунду он видел перед собой зло. Настоящее зло. Зло, которому вдруг стало любопытно, что же такое налепили на стену. Пенис Дениса затвердел, наполняясь кровью и желанием. Девушка-призрак возбудила его. Привела в ужас и возбудила.

Денис очертя голову бросился по коридору, спасаясь от внутреннего конфликта. Толкнул первую попавшуюся дверь.

Заперто.

Тогда он врезался в дверь с другой стороны.

Глухо.

Подвывая, Денис выскочил из крыла и вдруг услышал крошечные шажочки на лестнице. Он бросился в холл, миновал его и влетел в крыло девочек. Нырнул в первый попавшийся блок и едва успел вскинуть голову, когда из коридора шагнул какой-то громила в перчатках. Денис упустил момент, когда в глазах померк свет.

«Бах, бах! Наповал!» — вскричало его ускользающее сознание.

Денис почувствовал себя убитым.

5.

Воан решил обойти учебный корпус со стороны ворот. По какой-то причине они колыхались. Охранник в дождевике пытался придержать их. Его физиономия отражала замешательство. Воан взглянул на лес. Верхушки деревьев вспыхивали под порывами ветра.

Воан поднялся по парадным ступеням и в вестибюле повернул налево. Кто-то наклеил на колонну идиотский плакатик, изображавший Тому Куколь. Надпись внизу гласила: «А ты уже сделал это? СДЕЛАЙ НЕМЕДЛЕННО!» Воан постоял, изучая изображение внешне обычной ученицы. Потом двинулся в коридор, повторяя маршрут, которым их впервые провела Устьянцева.

Дверь, ведущая в мастерскую искусств, была распахнута.

Вилен Мраморский продолжал обхаживать статую. Он набирал из тазика пригоршни глины и обмазывал ею «журавля». Его руки по локоть покрывали белые разводы, похожие на меловые.

Воан внимательно оглядел помещение:

— Рад, что вы разогнали ту маленькую секту.

— О, вы про учеников. — Мраморский вытер пот со лба запястьем. Пригляделся к «журавлю». — Я разрешаю им приходить иногда. Тому многие любили, а после смерти любовь только крепнет. Как правило.

— Как хорошо, что вы затронули любовь. Нет, к черту всю эту любезность. Давай-ка побеседуем откровенно, Вилий. Ничего, что я так панибратски? Ненавижу выкать всяким ублюдкам.

— Что, простите?

— Я тут ходил по вашему птичнику, и мне кое-что напели. Давно ли твоя жена по ночам загибается на руднике твоей одинокой креветки? Что, не понимаешь? Я о последствиях твоей порочной связи.