Книга Следуй за белой совой. Слушай своё сердце, страница 66 – Анастасия Ермакова

– Мое имя – Нойфьорд. Я – магистр-страж портала и старейшина Гристоуфа – города, где мы сейчас находимся, – мирно и торжественно проговорил «капюшон».

Я бросила взгляд на Ариндаса. Он тихо что-то насвистывал, повернувшись лицом к монолиту.

– Я ничего не знаю в вашем мире, – осторожно начала я, но тут же получила отпор.

– «Ваш мир», «наш мир» – что это значит? Вы разве не понимаете, что мир – один. Что свет – один, страх – один, добро – одно. И его нельзя делить!

Да. Нельзя. Но мы все делим его. Нойфьорд, вы это говорите?

Я слушаю. Я слышу. Только не ваш голос. А свой собственный. Все забывается. Все стирается в памяти.

Покрывается пылью. Все наши мысли, наши поступки, наши надежды… и мечты.

Покрывается пылью, как старые, давно забытые и никем не перечитываемые книги на полках.

Почему мы не подходим к этим полкам, не берем любимые когда-то книги?

Не читаем снова строки, заставлявшие сердце биться быстрее?

Быть может, потому, что книги остались такими же, как были. А мы – нет.

Мы – изменились. И мы боимся этого. Боимся, что снова застучит сердце быстро-быстро.

А может, и не застучит сердце. Не колыхнется ничего в памяти.

И мы бросаем свои мечты в пыль. Бросаем на полпути к их осуществлению. Бросаем и идем дальше. Но уже – в никуда. Потому что Мечта осталась лежать в дорожной грязи.

И тогда вокруг становится темнее. С каждым шагом. Каждым вздохом.

Ты не видишь этого. Все остается прежним – те же друзья, те же знакомые, тот же магазинчик за углом с зеленой раздражающей вывеской «Продукты», тот же телефонный номер в «пропущенных».

Нет только одного. А чего, ты уже не помнишь.

Мы шли с Ариндасом прочь от города. Шли в бескрайнее серебристое поле, и сонно колыхались травы, разбуженные теплым ночным ветром. И принимали нас в свои бархатные объятия.

Где-то посреди этого бесконечного, завораживающего своим спокойствием моря мы остановились. Я подняла голову, подставив лицо свету луны. И нет, не увидела, – представила звезды.

Ариндас развел небольшой костер. И тихо сказал:

– Прислушайся, что ты слышишь?

– Ничего.

– Что слышишь?

– Слышу тишину.

– Тишину? – он на мгновение задумался.

Когда ты приближаешься к Мечте или когда она приближается к тебе, ее голос становится слишком знакомым. Обычным, повседневным.

Ты уже не помнишь, где и когда ты услышал это голос в первый раз, но только со дна твоей души начинает тихо-тихо подниматься тоскливое, щемящее эхо памяти. Как в черно-белом кино мелькают один за другим монохромные кадры, ты вглядываешься в них, с горечью понимая, что это – твои мысли. Мысли, брошенные тобой на дорогу… Забытые тобой, но не забывшие тебя.

Ариндас тихо запел. И его прозрачный спокойный голос полетел над сонным бесконечным полем:

Он глядел в рыжее бесноватое пламя огня, и свет этого безумного пламени блестел, отражаясь в его серебряных глазах.

ЧЕТВЕРТОЕ ЧУДО

– Что главное для человека?

– Не знаю, может быть, поиски смысла жизни? – я попыталась увильнуть от наклевывающейся сомнительной дискуссии.

Олег был уже в далеко нетрезвом состоянии и, кажется, способен был вот-вот пуститься в банальные разглагольствования по всем существующим риторическим вопросам всех времен и народов.

– Нет, это не то, – вяло пробормотал Олег и тут же как-то оживился: – Что значит смысл жизни? Для каждого он свой. Но для всего человечества в целом один – выжить на этой планете. Или на другой…