Книга Убийства в десятиугольном доме, страница 104 – Юкито Аяцудзи

Ему было известно, что симптомы легкого обезвоживания организма очень напоминают симптомы простуды. Просто симулировать болезнь он не решился – боялся, что По, учившийся на врача, заметит его игру. А если тот осмотрит его и подтвердит, что он болен, никому в голову не придет его в чем-то подозревать.

Оставив новоявленных обитателей острова за веселой болтовней, он переоделся в гидрокостюм, положил в рюкзак все, что могло понадобиться, и выбрался из комнаты через окно. Спустился на площадку, подготовил лодку и поплыл по ночному морю к мысу J. Оттуда на мотоцикле вернулся в О.

Дома он был около одиннадцати. Конечно, устал, но все, что предстояло сделать, было еще впереди.

Он поспешил позвонить Каваминами. Ему нужен был свидетель, готовый подтвердить, что он находился в О.

Ответа не было, но, если Каваминами влезет в это дело, как надеялся Морису, он обязательно ему позвонит. Очень может быть, что уже звонил, и не раз. Обязательно спросит, куда Морису ездил, а ответ готов: рисовать.

Картина. Она должна служить доказательством того, что, пока шестерка сидит на острове, он занимается делами здесь. Картина – будды, вырезанные в скале. Точнее, не картина, а картины. Он приготовил их заранее. Три штуки. Первая – набросок углем, на котором работа с цветом только началась. На другой цвет уже лежал плотно, краски положены шпателем по всей картине. Третья – законченный вариант.

Естественно, на всех трех вариантах была одна и та же сцена – вид, на который Морису набрел прошлой осенью, когда бродил с разбитым сердцем в горах Кунисаки. По памяти он заранее подготовил три полотна разной степени готовности, заменив краски осени на весенние. Первую картину поставил на мольберт и, взяв письмо, которое прислал сам себе, стал дожидаться звонка Каваминами. Если связаться с ним не удастся, придется искать другого «свидетеля», думал он, стараясь подавить толкавшиеся в голове тревожные мысли.

Наконец ближе к полуночи раздался телефонный звонок.

Как он и предполагал, Каваминами все-таки проглотил наживку. Он рассказал, что ездил в Каннава к Кодзиро Накамуре. Там он познакомился с неким Киёси Симадой, и это обстоятельство не могло не вызывать у Морису пусть легкое, но беспокойство.

С одной стороны, лишний «свидетель» не помешает. Но в то же время, если этот «свидетель» станет совать нос не в свое дело, ничего хорошего не будет. Хорошо хоть эта парочка и его в свою детективную игру записала.

К счастью, ее внимание направлено не в настоящее, а в прошлое. По крайней мере можно было не беспокоиться о том, что Каваминами и Симада рванут на остров вслед за шестеркой. Чтобы произвести на них впечатление, Морису придумал выражение «кабинетный детектив», заявив, что будет играть в их группе эту роль. Сообщив «партнерам», что на следующий день поедет на Кунисаки писать свою картину, попросил их позвонить вечером. И еще посоветовал им съездить в Адзиму к Масако Ёсикаве. Цель? Надо было максимально отвлечь внимание Каваминами и Симады от Цунодзимы.

После того как они ушли, он немного поспал. Перед рассветом сел на мотоцикл, добрался до мыса J и на лодке поспешил на Цунодзиму.

В холле Десятиугольного дома никого не было. Убедившись в этом, он разложил на столе приготовленные таблички.

Зачем понадобились эти таблички? Он хотел дать понять объектам своей мести, что значит стать жертвой? Или его преследовало странное чувство долга, заставлявшее думать, что будет нечестно, если он не объявит заранее об ожидающем их наказании? Или ему просто хотелось поиздеваться над ними? Скорее всего все вместе, решил его поврежденный ум.