Книга Слепые отражения, страница 137 – Оксана Одрина

— Мы в деле, — поддержал Кирилл и, убирая скотч и канцелярский нож в нижний ящик тумбочки под телевизором, глянул на Лешу. Тот сначала смутился, но потом привычно глупо пожал плечами и одобрительно кивнул.

— Не возражаю, — бесстрастно согласился Фрей. А выглянув в коридор, расплылся в довольной улыбке и пропел: — Юля, мы отъедим ненадолго. К обеду обязательно вернемся. Бисквитный торт с кремом к завтрашнему застолью за мной, как и обещал.

***

Тридцать минут в микроавтобусе, который переполнился задором молодых людей, показались Вадиму мимолетным мгновением. И все потому, что его окружали настолько живые лица, горящие взгляды, громкие разговоры, горячие споры, переходящие в шутки, и раскатистый смех, что он просто потерял счет времени.

Извечно организованный Кирилл сразу же принялся рассказывать, как он готовится к экзаменам без репетиторов и каких-либо онлайн-школ вообще. Растерянный Леша при этом слушал друга с до того округлившимися глазами, что сомневаться не приходилось: он явно подобного усердия к учебе не проявлял и проявлять не спешил.

Неустанно жгущий байки об одноклассниках Артем, старательно убеждал всех, что на эту тему не заморачивается вовсе. Да и зачем? Он и без того практически гений, причем компьютерный. Вот только его резюме испортила Алиса. Ведь в очередной раз подшутив над братом, она припомнила ему, как в девятом он так сильно не то испугался, не то перенервничал на пробнике по русскому языку, что чуть не свалился в обморок еще в коридоре. И цифровая гениальность ему не помогла.

Вся эта яркая и разнообразная новая реальность была для Вадима ни чем иным, как долгожданной неординарностью и той самой непохожестью на всех, к которой он долго стремился. Потому он с наслаждением вдыхал своеобразие своей другой жизни. И хотя за окном заканчивался очередной холодный осенний день и не переставая шел мелкий дождь, добавляя сырости и слякоти, парня это нисколько не огорчало. Ведь еще десять минут пути, и он выскочит в бодрый ноябрь и напитается той силой осени, которая дана ему от рождения.

Ведь сегодня ноябрь! А ноябрь, он для того и существует, чтоб прибавить Вадиму еще один год жизни восемнадцатого числа — то есть завтра.

Завтра его день. Завтра поздняя осень услужливо предложит продлить лимит Вадима Андреевича Вереса еще на триста шестьдесят пять дней вперед. Тут же последуют обновления и бонусы в виде поздравлений и подарков — предложения и приложения в новую жизнь. Да и как может быть иначе, если мама первая поздравит, дату и время рождения сына вынося на первый план. Вот и стол праздничный уже почти готов, не зря же Фрей про торт заговорил. И друзья будут рядом. Тут без вариантов, и от приглашения на торжество по случаю его двадцатилетия им не отвертеться. И любовь тебе, и внимание. Дорожат, тобой, Вадим, сам знаешь. Живи только дальше. Хочешь? Вадим очень хотел.

Рядом сидела Алиса, она тепло улыбалась и сжимала его руки в своих. Оберегала снова, все сильнее привязывалась и его не отпускала. А он не сопротивлялся больше, связь укреплял, чутко впитывая Алискину заботу. И порушить новое больше не боялся. Ведь теперь он точно знал, что важен ей любой. Устраивает, когда необычный, подходит, когда слишком прямой. Вместе вам дальше. Непременно на одном широком подоконнике.

Напротив него, в запотевшем окне микроавтобуса, подрагивало мутное отражение — неясное очертание самого Вадима. Он провел мизинцем, и стекло заплакало, а отражение стало четким, ярким, глянцевым. Что поделаешь, говорят они с Вадимом. И сегодня говорят, а он слышит их и понимает.

Конечно, настораживает предупреждение, что, тот кто говорит с отражениями, говорит со смертью. Что если не так все? С жизнью он говорит, с самим собой, понимает себя.

«Может, и хорошо, пап, что ты мне про отражения не рассказывал. Пришло время, и я во всем разобрался. Прав ты был. Во всем прав. Только дальше я сам, пап. Не забуду тебя, не сомневайся. Если не навещаю долго, ты не злись, ладно? Мне пока тяжело к тебе приходить, но ты всегда в моем сердце, просто знай об этом. И зеркала твои убрал. Да-да, все до единого. Не обижайся. У меня ведь свое мнение о них, пап. И о том, как мне дальше жить тоже. Я хочу просто жить. И я живу».

Обернувшись к Алисе, он располагающе улыбнулся, приобнял ее за плечи и крепче прижал к себе. А потом пальцем здоровой руки на мокром стекле вывел: «Я Вадим Верес. Я понимаю себя».

Алиса не уступила и, ни слова не говоря, аккуратно подписала рядом: «Я. Тебя. Больше».