Книга Искатель, 2005 №5, страница 81 – Виталий Калмыков, Василий Ворон, Сергей Дулев, и др.

Многолетний опыт и доскональное знание законов криминального мира подсказывали, что надо смотреть правде в глаза: сына нет в живых. Что оставалось? Мстить. Последовал приказ найти Конопатого и отправить к праотцам, предварительно развязав язык: пусть скажет, где находится тело Харрисона-младше-го. И снова исполнители оплошали: Рэнди нашли, но захватить не сумели — отстреливаясь, он выбрался на крышу и, не имея ни шанса на спасение, в отчаянии сиганул вниз.

Подкупленный автомеханик не знал о смерти «работодателя», так как Конопатый действовал через посредников. Дрожа от страха и жадности, он выполнил обещанное, и на повороте тормоза лимузина отказали…

Сначала лишившись трехлетнего сына, теперь Харрисон потерял и жену. Эта мысль первой посетила его, когдаон очнулся на больничной койке. А потом ему сообщили, что он — калека.

Харрисон не хотел жить, но затем справился с душевной болью и вновь стал прежним Большим Сидом — пусть не внешне, но внутренне. Заправляя своей империей, он тем не менее не оставлял попыток найти сына: вдруг — вопреки логике, вопреки всему — Николас все-таки жив? Вряд ли, конечно, но — вдруг? Бывают же чудеса! Сиднею Харрисону очень хотелось верить в чудо. Он даже составил завещание, отказав Николасу все свое состояние.

Поиски сына, однако, оставались бесплодными на протяжении многих лет, и вот только сейчас забрезжила надежда. Компьютерный гений Найджел Деррик, недавно перебравшийся в их город, связался с помощником Большого Сида и сказал, что, наслышанный о беде Харрисона, берется помочь.

На экране появилось лицо человека: скулы, покатый лоб, нос с горбинкой.

Харрисон щурил глаза. Неужели это его сын?

Затрещал сотовый телефон. Стоявший сбоку секретарь отвечал односложно, затем обратился к патрону:

— Полиция арестовала одного из взломщиков ваших апартаментов. Копы интересуются, не желаете ли вы присутствовать на допросе?

Большой Сид еще раз взглянул на экран и обронил, обращаясь к Деррику:

— Хорошо, я заеду завтра. В двенадцать.

Юноша искоса взглянул на Харрисона и пожал плечами, мол, завтра так завтра, воля ваша. Пальцы его с прежней неутомимостью бегали по клавишам. Лицо на мониторе с каждой минутой становилось все четче. Вот на подбородке появилась ямочка…

Двери распахнулись, и двое затянутых в черное мужчин — секретарь и телохранитель — вкатили Сиднея Харрисона в кабинет шефа полиции.

— С ним сейчас занимаются, — тут же сообщил тучный мужчина в форме, выскакивая из кресла за огромным столом. — Всех назовет! Получит на полную катушку, можете не сомневаться.

— Я хочу его видеть, — тихо проговорил Большой Сид.

Полицейский суетливо дал указание, и вскоре в кабинет втащили изрядно помятого парня.

— Зовут Фредерик Смит, — тараторил полицейский. — Двадцать один год.

Сирота. Есть приводы. В тюрьме не был. Зато теперь насидится.

— Заткнись! — сорвалось с дрожащих губ паралитика.

Он всматривался с лицо парня. Выпирающие скулы, покатый лоб, орлиный нос, глубокие носогубные складки, аккуратная ямочка на безвольном подбородке.

— Освободите его, — прошептал Харрисон. — Дело закройте.

— Что? — переспросил шеф полиции. — Что, простите?

— Он поедет со мной, — сказал Большой Сид Харрисон. — Домой. Там разберемся. По-семейному.

В кабинете воцарилась тишина.

— Домой не поеду! — вдруг подал голос парень. — Нечего родителей приплетать. И чего это меня в сироты записали? У меня, хоть и пьяницы, но мать и отец есть! И вообще, где мой адвокат? Я свои права знаю.