Книга Искатель, 2005 №1, страница 63 – Николай Буянов, Песах Амнуэль, Кирилл Шаров

— А она не связана?

— Понятия не имею! Можно мне сесть?

Вопрос был неожиданным, похоже,Кейсер действительно вообразил, что Манн способен ему что-то приказать, держать здесь всю ночь, не позволять садиться, не разрешить выйти в туалет, вообще уйти…

— Садитесь, — великодушно предложил Манн и пододвинул издателю пластиковый табурет — несколько таких табуретов, черные и белые, стояли в углу, создавая впечатление маленькой шахматной доски.

Кейсер сел, подтянул брюки, сложил руки на коленях, на Манна не смотрел, взгляд его скользил по стенам, полкам, кухонным принадлежностям.

— Итак, — продолжал Манн, — вы искали договор. Нашли?

Кейсер покачал головой.

— Думаете, его нашел Мейден?

Кейсер пожал плечами.

— Может, Койпер давно его порвал и выбросил за ненадобностью?

Исчерпав, должно быть, свои способности реагировать, Кейсер сидел молча, погрузившись в раздумья.

— Откуда у вас ключ?

— Что? — Мысль издателя всплыла на поверхность сознания из глубин, куда погружалась в поисках ответа на какой-то еще не заданный Манном вопрос. — Ключ? У меня всегда был… Шесть лет назад я помогал Альберту найти эту квартиру, и тогда…

— Изготовили себе копию?

— Ну… Да.

— Зачем?

— Это имеет отношение?..

— Почему-то вы изготовили себе копию ключа от помещения, которое вам не принадлежало.

— Не знаю. Мне показалось, что это может пригодиться.

— И пригодилось, — кивнул Манн. — Не только сегодня, но, может, и позавчера ночью?

— Нет! — вскинулся Кейсер. — Не нужно на меня…

— При нашей первой встрече вы так и не сказали, где находились тем вечером.

— С женщиной я находился, разве это непонятно? И я не могу назвать ее имя и адрес. Вы ведь это хотели спросить, верно? А если моя жена узнает… Мы женаты недавно, и я…

— И вы туда же, — вздохнул Манн. — Все это очень неубедительно. Я имею в виду то, что ключ лежал у вас шесть лет, и ваше так называемое алиби. И то и другое легко проверяется. Если, к примеру, окажется, что ключ сделан неделю назад или еще позже… Вы понимаете?

— Чего вы от меня хотите? — с тихим отчаянием спросил Кейсер.

— Правду, конечно!

— Правду, — с горечью произнес издатель. — В этом деле нет правды. Вообще. Ее не существует, понимаете?

— Нет, — отрезал Манн. — Правда — это то, что происходило реально, на самом деле. Ведь происходило же на самом деле что-то?

— В том-тои дело, что я не знаю. Может, происходило, может, нет.

— То, что делали лично вы. Давайте без философии.

Слово показалось Манну имеющим двоякий смысл, но возникшая мысль не пожелала задерживаться в сознании, а нырять за ней в глубину собственной памяти Манн не хотел и потому повторил:

— Итак, ваши действия. С момента, когда вы узнали, что Ритвелд устраивает выставку.

— Я подумал, что это он напрасно… Напоминать о тех временах. Совершенно ни к чему. Я ему позвонил. Спросил, зачем он это делает. Он сказал: «Мои картины. Они должны жить». Но голос был… Мне показалось, что Христиан чего-то боится. И вообще странная выставка — один день. Естественно, толпа. Я пришел. Хорошие картины, да. Они и тогда были замечательные, хуже не стали. Увидел Ритвелда, но подходить не стал. Зачем? Там еще был Альберт. Мы столкнулись в дверях, и он сказал: «Они стали лучше». Ну, не знаю. Может картина стать лучше от того, что пролежала семь лет в запасниках? Я сказал: «Надо поговорить». «Хотите сделать заказ?» — спросил он. «Может быть», — сказал я. Но говорить нам нужно было о том, как быть, если страховая компания заинтересуется…