Книга Опасный привал, страница 1 – Валерий Шарапов

© Шарапов В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Механик-водитель танка, не отрываясь от перископа, сипел:

– Адский мороз. Кто-нибудь, подышите, мои глаза примерзли. Ни черта не вижу. Метель.

– Мрак и туман, – пробормотал командир, открыл люк, вылез на верх танка, предварительно приказав замолчать.

– Молчу, – отрапортовал механик-водитель и тотчас замычал на мотив популярной сопливой песенки: – Молча ждать – кисло. Молча ждать – грустно… – И толкнул ногой радиста: – Инженер! Как, ты говоришь, называется это, что впереди?

Радист, фон Вельс – Александр Серж, по сути и образованию – инженер, ответил:

– Русские называют это гидроузлом. А конкретно это – водосброс.

Механик, баварец, попробовал выговорить:

– Опять этот ваш водо-…водосброс-… лина! – И сплюнул: – Водозбрызг!

Фон Вельс произнес по слогам, чисто, как на семинаре в Альбертине:

– Во-до-сброс, Кулемский гидроузел, – и продолжил по-русски: – Гидротехнические сооружения – в частности шлюзы, плотины, водосбросы – требуют особого контроля, с тем чтобы избежать подтопления, разрушения объектов и обеспечить безопасное шлюзование по всему маршруту…

Механик, забыв о том, что «примерз», дернулся, глянул с ужасом и недоверием. Впрочем, мужественно попытался повторить:

– Шу… шу-за-ва-ни… шль-ю-цовани! Химмельхеррготт. – Он щелкнул толстыми пальцами, снова толкнул: – Пруссачок, пива.

– Зачем? – спросил Александр.

– Рот прополоскать, от этих звуков. – Поразмыслив, решительно поправился: – Нет, водки! Русской. У тебя есть?

– Нет.

Командир сверху скомандовал:

– Отставить. Ждать сигнала.

Механик, оставив битву с русской фонетикой, переключился на критику немецкого командования:

– Сигнала, сигнала! Околеем тут до сигнала. Сейчас масло замерзнет – и встанем тут, как… Инженер, как это? Снежная могила?

Фон Вельс поправил по-русски:

– Су-гроб.

– Я и говорю. Зугроб. Снежная могила!

«Да сколько можно ждать этого сигнала? Еще немного без движения, под снегопадом и метелью – и будет в точности по его пророчеству».

Сзади остался этот чертов городишко с глупым названием. Куо-ли-маа. Лихо влетели в него, без боя, пронеслись по пустым улицам, да и какие это улицы – сплошные горы и овраги. И тотчас, без перехода, ухнули в низину. И на этом болоте встали, ожидая невесть какого сигнала. Зачем он?Ведь вот он, канал, а за ним почти тотчас, без перехода, нависает господствующая высота. Надо наступать, ведь где-то в тумане – говорят – таится какой-то русский бронепоезд, уже спешат на подмогу свирепые сибирские головорезы, которые не вязнут в снегу и питаются сырым мясом.

А ведь до Москвы – сорок пять километров, камнем добросить можно. «К Рождеству будем там, отогреемся. Как это по-русски: на печи, на полатях. Чтобы было тепло, как под маминой пуховой шалью». Нет! Как у камина в отчем замке в Канальхофе, Восточной Пруссии, – пусть не замок, а охотничий домик, зато уютный, пахнущий пихтой, с окнами на недостроенные шлюзы Мазурского канала. Александр с отцом приходили туда с чертежами, фон Вельс-старший строил воздушные замки, куда грандиознее родового: «Мы пустим воду! Она даст новую жизнь нашей земле!» Остались нетронутыми бетонные громадины, поросшие мхом и сорняком, немой укор мирным планам и мечтам. А работа фон Вельса – давать людям воду, жизнь. Но на войне больше нужны солдаты, чем гидротехники.