Онлайн книга «Искатель, 2005 №10»
|
— «Приятный вечер», — повторил Манн, представляя, как бы он себя чувствовал, зная, что только что или убил, или серьезно поранил человека, был бы для него вечер приятным или все казалось бы насупленным, враждебным и угрожающим? Впрочем, Казаратта, скорее всего, ошибся — в тот вечер, по словам Панфилло, которому из окна видно было все, как на ладони, Кристина улицу не пересекала и сигарет не покупала. — Вы уверены, что речь идет о минувшем вторнике? — спросил Манн. — Я вас хорошо понимаю, — улыбнулся торговец. — Вы хотите быть уверены, что я ничего не путаю. Я вам такую уверенность предоставлю. Этой женщине я продал последнюю пачку «Кэмел». На следующее утро мне завезли две новые коробки, у меня записано. Вот… Склонившись над конторкой, Казаратта вытащил на свет пухлый, с выпадающими листами, блокнот, раскрыл на одной из последних страниц, провел пальцем по строчкам и показал запись Манну. «27 сентября, 6 часов 15 минут. Сигареты «Кэмел», женские. Две коробки. «Тренд Бирс». — «Тренд Бирс», — пояснил Казаратта, — это мои поставщики табачных изделий. Я с ними лет десять работаю. Удостоверились? — Я и так вам верю… — пробормотал Манн. Почувствовавчей-то взгляд, он огляделся — улица была пуста, но ощущение чужого взгляда не пропадало. Манн поднял глаза: из окна на четвертом этаже за ним наблюдал Панфилло. Он поднял раму окна до предела, но благоразумно не высовывался наружу, стоял, опершись руками о подоконник, и смотрел вниз. Может, вовсе и не на Манна. Вернуться? Спросить, уверен ли Панфилло в том, что Кристина, выйдя из дома… А какая разница? Кто-то из них ошибся. Если у старика-торговца есть подтверждающий документ, то у Панфилло нет ничего, кроме памяти, а память может… — Спасибо, — сказал Манн, — вы мне очень помогли. Он помахал Панфилло рукой, и тот ответил. — Кстати, — вспомнил Казаратта, — этот молодой человек в тот же вечер купил у меня две кассеты «Сони». — Вы всех знаете по именам? — удивился Манн. — Конечно, они мои постоянные покупатели… — Когда ушла Кристина, вы не смотрели вверх, на окна… третьего этажа? — Может, и смотрел… — задумчиво произнес Казаратта. — Всегда куда-то смотришь, но, если не видишь ничего, что выбивается из привычной картины, то и не запоминаешь, верно? Стоит дом, ну и стоит, перестаешь замечать. Но если его вдруг перекрасить… Или вывеску новую… — Значит, если бы в окне третьего этажа в это время торчала голова человека… — Я бы мог не обратить внимания, об этом я вам и толкую! — воскликнул Казаратта. — Простите, — нахмурился Манн. — Вы же сами сказали только что… — Да, Господи, — воскликнул торговец, — Веерке постоянно у окна стоял, смотрел на улицу, голову порой высовывал так, что чуть на сваливался, глядел по сторонам, все ему было интересно, вот и в тот вечер, если он из окна высунулся, стал бы я на это обращать внимание? Да никогда! Видел я это сто раз в день. — Значит, видели? — Сто раз в день? Конечно. И потому не могу сказать, было ли это позавчера вечером. — Вот моя карточка, — протянул Манн старику визитку. — Если вы вспомните что-нибудь… Позвоните, хорошо? — Обязательно, — пообещал Казаратта, бросив карточку в нижний ящик конторки. — Память у меня хорошая, но она становится еще лучше, если… — Сколько стоит эта прелесть? — перебил Манн, показывая на большую куклу, наряженную в традиционное голландское платье с широким подолом. У куклы было удивленное выражение лица, будто она не могла поверить,что ее кто-то решился наконец купить. |