Онлайн книга «Искатель, 2005 №8»
|
— Сават-дии ка, — сложив руки у груди, поприветствовал подросток девушку. Та посмотрела на него с удивленной улыбкой: — Сават-дии крап. — Пен янгай? — Сабаай дии, кауп кун, — мелодично отозвалась она и умиленно покачала головой — даже руки приложила к вискам, — настолько ее поразило то, что юный иностранец выучил несколько фраз на тайском. — Я должен разговаривать на ее языке, если намерен жениться, — пояснил Арсений, когда Бунма, не переставая удивленно покачивать головой, отошла от их стола. — Плохо, когда ты совсем не понимаешь жену. — Еще целых долгих два года, — Марусязавела глаза кверху, подсчитывая, — и двадцать два дня до той даты, когда это станет возможным. Благодарение небесам! Подросток недовольно поджал губы. — Почему так несправедливо? Одним все, другим ничего! За этот срок она вполне может выйти за другого! — Должна тебя расстроить, у нее уже есть жених. — Откуда ты знаешь? — Земля слухами полнится. Лейлани сказала. — И кто он? — Арсюша по-змеиному сузил глаза. — Малютка Пу. — Пу? — подросток даже всплеснул руками. — Эта маленькая дрессированная обезьянка? Эта пародия на человека? Не верю! Усмехнувшись, Маша пожала плечами: — Твое право. — Как она могла согласиться стать женой обезьянки, когда рядом есть я? — Уж даже и не знаю, что тебе сказать. Возможно, ты ей кажешься белесым уродом, кто знает? Ты же сам говорил… — Я говорил это, естественно, не про себя. — Конечно, нет! Оставив брата в смятении, довольно улыбаясь — как она его! — Маруся снова отправилась на пляж. Она прошла по мощеной тропке до песка, где начинался узкий деревянный настил — по песку-то больно горячо ходить, а дерево не так сильно нагревается. Берег был пустой, одна лишь Дебби загорала у самой воды. Маруся вернулась и прошла к бассейну, где обнаружила четверку японцев. Заметив ее, Тоши предупредительно вскочил, притащил ей лежак, и теперь она болтала с его сестрой о разных мелочах. Шизу, одетая в яркий желтый купальник, который странным образом лишь подчеркивал желтоватый оттенок ее кожи — он был как бы в тон, — и в гигантской панаме с оборочками, делающей ее похожей на клоуна, с наслаждением ябедничала на своего брата. — Он сказал, разрешит только глаза разрезать, представляешь? Противный! И то только тогда, когда исполнится двадцать один год… Мол, вдруг я передумаю… Что же я, идиотка, передумывать! — Она сощурилась, демонстрируя Маше свое лицо. — Как можно жить с такими глазками! — Ты собираешься разрезать свои глаза? — ужаснулась Маша. — Тебе-то хорошо… с твоими… Вообще-то совершенно ерундовая операция, у нас ее все девчонки теперь делают, почти поголовно! Это просто Тоши такой упрямый. А ноги, он сказал, вообще не даст! — Это еще в каком смысле? — Ну, удлинять… Не хочу такие короткие! Можно добавить целых десять сантиметров, представляешь? Правда, это очень больно…Очень! Полгода в больнице… А то и год! Такие страшные железки тебе сюда прикрепляют, — она показала, куда именно, — и ты сама винты накручиваешь, кости вытягиваешь, пока духу хватает. Девки криком орут, но крутят! — Боже, как же надо себя не любить! — Наоборот, — возразила Шизу. — А что делать? Если природа обошлась с тобой несправедливо! Маша не стала спорить. Непонятно только, как же они жили веками и не замечали за собой недостатков? Почему в конце двадцатого века им вдруг показалось, что они неправильно скроены? Ведь существовали же свои эталоны, национальные, культурные… Куда все это девается? |