Онлайн книга «Проклятие покинутых душ»
|
– И еще одно, пока сырое, предположение, на грани бреда. Но я бы его тоже отработала. Вдруг Кротова что-то знала не о воровстве имущества, а о пропаже детей? Стала свидетелем чего-то странного? Могла кого-то шантажировать, например. Тут даже Кряжин активно поддержал Ингу, хотя мне показалось, что он просто хотел уйти от разговора о хищении. Как бы то ни было, мы решили тщательнее изучить все, что касалось убитой, и наметили план ОРМ[27]. Мартынов с Кряжиным уехали в детский дом. А мы с Ингой и Березняком снова взялись за материалы о пропаже детей. Все выборки, проанализированные Вольской, архив Березняка и документы, переданные мне Дорошевичем, подтверждали версию о том, что все похищения происходят с определенной закономерностью и, вероятно, являются серией. А это значит, что в городе уже долгое время может орудовать маньяк. На доске в выделенном нам кабинете Инга развесила фотографии всех пропавших воспитанников детдома, начиная с 2005 года. Отметила возраст, даты и предположительное время исчезновения. Иван Семенович задумчиво смотрел на получившуюся картину и рассуждал: – Что мы имеем? За тринадцать лет у нас более двадцати случаев. Статистика примерно одинаковая: один-два раза в год, в феврале-марте и сентябре-октябре. Первый ребенок пропал в ноябре две тысячи пятого, второй – в марте две тысячи шестого. Ни одного случая летом. Но это и понятно, дети уезжают в лагеря, санатории, кто-то к родственникам. В седьмом году уже два случая, в восьмом один, а потом перерыв почти на полтора года. И с две тысячи десятого мы имеем стабильную картину, с выраженной сезонностью. Случайностей быть не может, перед нами серия. Пока мы не знаем, серия чего – убийств? Но не найдено ни одного тела. Нет никаких прямых улик и свидетелей. Серия похищений с целью продажи, эксплуатации, незаконного усыновления? Тоже нет доказательств, но надо проверять и заведующую, и органы опеки. Нельзя исключать, что среди пропавших были и самостоятельные беглецы, которые сейчас побираются вместе с каким-нибудь табором или батрачат на подпольных фабриках. – Согласитесь, это наилучший вариант, – проговорила Инга. – Так хотя бы есть надежда, что они живы. – Да, но не все двадцать. Думаю, майор, нам придется просить дополнительные силы, расширять группу. Надо опрашивать жителей, в том числе и в окрестностях, на станциях, автовокзалах. Возможно, кто-то видел одного и того же взрослого с разными детьми. Или еще что-то подозрительное. Например, как одинокий мужчина покупает детские вещи, игрушки. С агентурой поработать, криминал ох как не любит детоубийц и насильников. И прочесывать местность, проверять все возможные места, где похититель их прятал. Заброшенные дачи, стройки, гаражи, подвалы. – Кира вчера упорно доказывала, что под детским домом должен быть подвал, – заметил я. – Хотя все отрицают его наличие, надо ее предположение проверить. – Игорь, твоя девушка… прости, знакомая… как творческий человек, она неуравновешенна и излишне впечатлительна. Как ребенок. Ну ладно Лиза, ей простительно верить в сказки про подземелья и драконов, но Кира – взрослая женщина и могла бы быть серьезнее. Я хотел возразить Инге, но не успел. Меня перебил Березняк: – Мы должны проверить все версии, даже самые фантастические. А дети, особенно маленькие, иногда просто не могут понять, что именно они видели или знают, и выражаются понятным им языком. В том числе придумывают сказки. |