Книга Опасные тени прошлого, страница 62 – Елена Асатурова

Мы прошли в галерею, и Кира опять удивилась бессмысленности совершенного.

– На этом стенде, я хорошо помню, были размещены материалы, рассказывающие о судьбе костела в конце двадцатых годов прошлого века. Копии каких-то актов, вроде бы постановление о закрытии храма, несколько фотографий… В архиве должно быть подробное описание каждой части экспозиции. Если надо, я поищу. Но это не представляет никакой ценности, кроме краеведческой, исторической. Вряд ли это дело рук какого-то безумного ученого.

Тут она замолчала, как бы споткнувшись на слове, и я догадался, что мы подумали об одном и том же человеке – польском историке Борисе Левандовском.

Осмотр показал, что колонна была разбита чем-то типа тяжелой металлической кирки, но ничего похожего в здании не обнаружилось. Кроме кусков мрамора – никаких следов. А вот с осколками стекла нам повезло больше: на одном из них эксперт обнаружил потек, похожий на кровь. Значит, погромщик поранил руку, когда разбивал витрину, а это уже зацепка.

Мельников отказался ехать домой и уже организовал уборку зала, рабочие под руководством Киры продолжили монтаж витражей, а я поспешил в Следственный комитет. Перед разговором с Левандовским стоило получить постановление о проведении обыска в его номере: что-то подсказывало мне, что там нас могли ждать неожиданные находки. Прежде чем уйти, я договорился с Аркадием, что он передаст Кире подробную архивную опись экспозиции из разбитого стенда, а значит, вечером у меня будет повод навестить девушку. Несмотря ни на что, из костела я вышел улыбающимся.

Полковник Чудаков постановление на обыск подписал нехотя, посоветовав действовать осмотрительно и корректно, чтобы, не дай бог, не вызвать какой-нибудь международный скандал. Оно и ясно, Виктору Ильичу скоро на пенсию, лишние неприятности не нужны.

– Послушай, Савельев, тебе не кажется, что и Мельникова этого стоит получше потрясти? – Было видно, что начальник всерьез озабочен ситуацией и не перестает ее анализировать. – Он и вокруг Киры все время вертится, и в костел прямой доступ имеет.

Версия полковника застала меня врасплох, так как Аркадий казался мне совершенно безобидной фигурой. Но сегодняшнее происшествие могло быть связано и с его деятельностью.

– В нашем деле безобидных не бывает, копнешь поглубже и обнаружишь, что у всех рыльце в пушку, – напутствовал меня Чудаков. – Поработайте и в этом направлении.

Что ж, советы начальства равносильны приказам, которые надо выполнять. Но пока я решил действовать по собственному плану. Взяв своего помощника, я отправился в гостиницу, где симпатичная девушка-администратор сообщила, что гость из Польши со вчерашнего вечера у себя в номере, а недавно вызвал горничную: что-то у него случилось. Мы со Славкой бегом взлетели по лестнице на третий этаж, где в люксе с видом на Волгу остановился Левандовский. В коридоре действительно стояла тележка горничной, а из номера доносились голоса.

Стукнув для приличия в приоткрытую дверь, мы вошли и застали такую картину: пухленькая смешливая горничная в униформе собирала с пола осколки и вытирала воду, а ее коллега постарше серьезная, в очках – бинтовала руку Бориса, сидевшего в кресле. Сквозь бинт проступала кровь…

На мой немой вопрос ответила старшая:

– Сегодня ветрено, от сквозняка распахнулось окно, и с подоконника упал кувшин с водой. Господин Левандовский решил убрать осколки самостоятельно и сильно поранил руку. Я предлагала ему обратиться к доктору, но он отказался.