Книга На отшибе сгущается тьма, страница 100 – Амалия Лик

Брови Сирены были сдвинуты к переносице, губы побелели и сомкнулись в тонкую линию. Она тут же вернулась на стул и убрала пистолет, но Иллая заметила это и нахмурилась. Села за стол, положила листок и стала писать имена.

– Тридцать человек. Немало, – констатировала Сирена, посмотрев на исписанный лист.

– Хорошо, что не сотни, – улыбнулся Ален. – Всех обзвоним. Спасибо.

– Я все равно не понимаю, кому это нужно. Я вижу в его убийствах и записках личный мотив. Словно он мстит. Но кто может за меня мстить? – Иллая посмотрела на сестру, потом на Алена. – Вы самые близкие мне люди за последние годы.

– А до этого? Может, у тебя был кто-то, для кого ты была особенной? Тот, кто решился убивать ради тебя?

– Даже не знаю. У меня были поклонники, меня приглашали на свидания, дарили цветы и ухаживали. Встречались, конечно, и те, кто не вызывал симпатии. Но преследования или чего-то такого я не припомню. Тем более до умопомрачения. – Иллая задумалась. – Да и буйных пациентов у меня не было.

– Но, может, кто-то из прошлого? Я не верю, что у тебя всю жизнь не было друзей… кроме сестры.

– Почему это? Друзья были. Но не такие близкие, понимаешь? Мы просто помогали друг другу идти по жизни, – Иллая улыбнулась. – В школе, в компьютерном кружке, был мальчишка Дэйв, он помог нам с деньгами, когда мы сбежали. Потом в детском доме у меня был друг, которого все считали моей тенью. Я вступилась за него однажды перед другими ребятами, ты же знаешь, драться я не боялась, а он стал таскаться за мной, словно я ему жизнь спасла, – засмеялась Иллая. – Но это было так давно, и мы были детьми.

– И что произошло?

– Ничего. Я поступила в университет, а он был на год младше. Мы еще пару раз виделись, но общение медленно сошло на нет. В институте я общалась в основном с девчонками, а потом, со второго курса, когда в мою жизнь вернулась Сирена и мы выбрали свой путь, то дружить с кем-то стало слишком опасно.

– Напиши имена тех, кто ухаживал за тобой в последнее время или кто точно приходит на память.

– Ладно. – Иллая придвинула к себе листок и стала выводить имена. – Так, вот этот, – она выделила одного, – был очень упертым и настойчивым, никак не хотел воспринимать слово «нет», но это было где-то три с половиной года назад, мы познакомились на конференции, он заведует клиникой где-то во Втором округе. А этот, – Иллая подчеркнула, – прилип ко мне в баре, но дальше ничего не пошло. Это было перед нашим с тобой знакомством, – Иллая посмотрела на Алена и нежно улыбнулась. – А этот был женат, я работала с его сыном. Он нашел, где я живу, и стал посылать мне цветы. Пришлось прекратить занятия с мальчиком и пригрозить, что я все расскажу его супруге, я такое не приемлю.

Когда Иллая закончила, было всего семь имен.

– А тот, что из компьютерного кружка и детского дома?

– Ты серьезно? Это было двадцать лет назад. – Иллая улыбнулась, но Ален ей не ответил.

– Ладно. – Она дописала еще два имени.

– Спасибо. Как ваше расследование? – поинтересовался Ален.

– Пока топчемся на месте. Мы знаем, какая у него машина, но не знаем номера.

– И какая?

– Пикап, темно-серый. На багажнике натянут брезент. Мы думаем, там у него какие-то ящики или что-то такое, где он прячет девушек. Мы думаем, он их усыпляет, возможно хлороформом, и увозит.