Книга На отшибе сгущается тьма, страница 133 – Амалия Лик

Детектив обогнул баки и аккуратно прошел к крыльцу. Замка на двери не было, а лампочка была явно новой. Он замер, и в этот раз ему показалось, что он что-то услышал. Ален открыл дверь и заглянул в темное, пропахшее пылью помещение. Включил фонарик и направил тонкий луч света внутрь. Никого. Вошел и осмотрелся, на полу валялся мусор, бутылки и окурки, у правого угла примостился металлический бак, а на потолке – черные рисунки копоти. По стене напротив ползла трещина, а под разбитым окном валялись листья, заброшенные сюда ветром. Расмус увидел лестницу наверх и направился к ней. Поднялся на второй этаж, осмотрел пустующие комнаты, добрался до третьего этажа, но и там ничего не выдавало, что тут кто-то был.

Ален выдохнул и опустил оружие. Он подошел к оконному проему и выглянул во внутренний двор, который был замкнут еще одним зданием буквой «П». Было темно, ни фонарей, ни каких-то признаков жизни. Но в следующее мгновение в окне первого этажа того здания мелькнул свет и тут же исчез. Расмус рванул к лестнице и помчался вниз. Нашел дверь во двор и распахнул ее, выставив вперед пистолет и фонарик. Он быстро преодолел открытое пространство и подобрался к оконному проему. Заглянул внутрь, но было слишком темно. Он дошел до двери, руки затекли, во рту было сухо, а бешеное сердцебиение не позволяло дышать. Ален прижался к стене и потянулся к дверной ручке. Рванул дверь на себя и ворвался в помещение. Осмотрелся – никого не было, но где-то в левом крыле он услышал странный хрип. Детектив тут же направился туда, дошел до угла и заглянул в длинный коридор, по одной стене которого шли окна, а по другой были входы в помещения, лишенные дверей. Расмус выдохнул и осторожно двинулся вперед. В первой комнате было пусто, только сваленные в бесформенную гору доски и остатки мебели. Он пошел дальше и заглянул в следующий проем. Луч фонаря осветил лежащую на грязном полу фигуру, руки были сцеплены за спиной хомутом, а под головой растеклась черная вязкая жижа. Ален тут же подбежал к нему и осветил лицо Чака, залитое кровью, которая, как убежавший кофе, растеклась от большой раны на голове. Расмус пощупал пульс, а Чак издал глухой хрип, словно выдыхал последний глоток воздуха.

В мыслях звучали слова Иллаи, что главная цель полиции – защищать и спасать других. Ален быстро достал телефон и позвонил в службу спасения и следом Пеппер. Когда он положил трубку, то услышал, как кто-то открыл дверь и побежал по улице за окном.

– Держись, только держись! – сказал Ален и подполз к окну, наставив пистолет в черноту ночи. На улице за зданием было темно, луч его фонаря не дотягивался до того, кто уже размеренно удалялся от них.

Ален вскочил и помчался обратно, нашел дверь, распахнул ее и выбежал на улицу.

– Стоять, полиция, – крикнул он в захватившую все пространство мглу. – Я буду стрелять.

Но человек перешел на бег. Медлить было нельзя. Ален, опустив пистолет и фонарь, который теперь освещал только серый асфальт, кинулся за ним. Он видел только очертания предметов и больше ничего. Глаза пытались привыкнуть к темноте, а он выхватывал звуки, рикошетившие от стен, и бежал вперед. Но в какой-то момент ему показалось, что шаги остановились, и теперь он слышал только свое судорожное дыхание и неугомонное сердцебиение. В висках пульсировало, все тело покрылось потом от повисшей духоты. Расмус насторожился и, заметив большие мусорные баки, притормозил у них. Он направил фонарь и пистолет на улицу, но свет никого не поймал.