Книга Бессрочные тайны, страница 23 – Александр Бубенников

– Ну, по домам или в институт?

Александр на вопрос Вальки, при угрюмо молчавшем, закурившем Валерке, задумчиво произнёс:

– А я с утра пораньше снова в одиночку схожу в Голосов овраг… Обдумать одну неувязку стоит, что покоя не даёт с давних пор… – Он хотел добавить, что это интересно и Любе, да и Любви, как вдохновению-знамению и заблуждению одновременно, но только безнадежно махнул рукой. – Разберусь…

Он шёл в Коломенское в начале зимнего снежного декабря не в овраг Голос, а одноименному ручью, журчащему или звенящему ручью Голос, чтобы разобраться хоть с одной тайной времени… И лишний раз удостовериться, увидеть собственными глазами – никогда и ничего не принимая на веру! – что ручей не замерзает даже зимой… Голосит ручей Голос…

Он ведь верил в свой дар времени, пусть дар далеко не раскрывшийся, не проявивший себя во всей красе и величии. Ведь он родился 14 сентября, или в Новый Год 1 сентября по старому стилю, и это давало ему определённое право ментально и духовно общаться с таинственными духами времени у ручья Голос на одном языке, не требующем вербального воплощения с человеческими понятиями, выраженными в словах и предложения. Не надо было ему ждать появления густого или жидкого тумана в овраге Голос на месте тектонического разлома, дожидаясь сдвига или движения подземных плит. Он сам мог после двух мистических случаев в этом овраге поломки мастерских финских лыж – в знаковые моменты исторических размышлений – вызывать у себя в сознании зеленоватый туман вдохновения-пророчества, обеспечивая своей мысли путешествия во времени. Он знал, что такая способность мозга, всего сознания обеспечена нетривиальными мыслями о времени, исторических тайнах его…

Подходя к оврагу Голос и ручью Голос, Александр внутренне содрогнулся, а потом горько усмехнулся, осознав, чем могло обернуться вчерашнее гусарское приключение их троицы в общаге, где троица заночевала и «переспала» с девицами-медичками, по общим меркам, «лёгкого поведения». Ведь так будет трактовано недостойное поведение студентов, нарушителей морального кодекса строителей Коммунизма. Стоила ли овчинка выделки, когда он с Валькой подыграли Валерке, решившего на мальчишнике в общаге проститься лихо, по-гусарски с холостяцкой молодостью и залезть напоследок на первую, подвернувшуюся под руку юницу, а за компанию втянуть в свальный пещерный грех своих однокашников-холостяков, не помышляющих о скорой женитьбе.

Александр аж поморщился, вспомнив, как их троица нахрапом с предъявлением студенческих билетов, в особом порядке, в очередности, установленной Валеркой, протаскивала в общагу девиц-третьекурсниц из меда. Конечно, у девиц были такие же корочки студенческих билетов, и этого было достаточно, чтобы прошмыгнуть мимо бдительной очкастой вахтёрши. Но ведь она с мобилизованной бригадой студсовета могла нагрянуть в подозрительную комнату, в которой на трёх постелях занимались грешной плотской любовью, в разных формах её проявления, студентки и студенты, не прописанные на законных основаниях в общаге. Такой конфуз-облом мог случиться запросто ещё под одной причине: вечером в их пока ещё незапертую комнату ввалился бухой хозяин комнаты с желанием отоспаться до утренних занятий в институте. А его Валерка вежливо попросил уважить коллег, покинуть «территорию любви» и переспать ночь на какой-нибудь другой кровати в соседнем номере. Уже бухому парню налили полстакана «Фетяски» и спровадили чёрт знает куда, – а если бы он стукнул? Бухой он вряд ли бы пошёл стучать, но, протрезвев, мог бы и обидеться, например, по причине, что его спальное место могут обтрухать пьяные гусары и девицы.