Книга Незримый убийца, страница 63 – Евгения Державина

– И что же, нет никаких папиных следов? – прошептала побелевшая Ульяна.

– Пока нет.

Она закрыла глаза, и из-под ее ресниц по щекам устремились слезы. Марк еле сдержался, чтобы не броситься ее утешать, но, к счастью, Тамара Терентьевна пересела на диван рядом с внучкой.

– Ну, полноте, Уля, успокойся. Марк прав: пока Виктора не нашли, мы должны надеяться на лучшее!

Софья вскинула голову и сухо спросила:

– Чем же тогда все это время занималась полиция?

– Искала убийцу Потапова, а теперь и Черных, – ответил Марк.

– И вы тоже? Вместо поисков моего мужа?

– Полагаю, этот человек причастен к исчезновению Виктора, – пояснил Марк, осторожно подбирая слова.

– Вас наняли не для того, чтобы вы лезли в это расследование, Марк! – вскричала Софья, вскакивая с места. – Мне плевать и на Диму Черных, и на всех остальных, пусть ими полиция занимается. А вы найдите моего мужа, ясно? Живым! – И она вылетела из комнаты, забыв растерянную собаку на диване.

Тамара Терентьевна проводила дочь тяжелым взглядом и обратилась к Марку:

– Она абсолютно не права, вы все делаете верно. Ей просто не хотелось слышать плохие новости. И вам еще повезло: раньше гонцам, принесшим дурную весть, вообще голову отрубали, – попыталась она пошутить, с тревогой поглядывая на внучку, которая теперь тихонько всхлипывала в ее кружевное плечо.

Уж лучше бы она кричала и злилась, как ее мать.

– Ульяна, я сделаю все от меня зависящее, чтобы найти вашего отца, – пообещал ей Марк.

– Кажется, это уже бесполезно… – глухо отозвалась она.

– Девочка, ну хватит! – нахмурилась Тамара Терентьевна. – Прекращай плакать, а то еще беду накличешь.

Ульяна кивнула и потянулась за салфеткой. Смахнув слезы, она погладила бабушку по руке:

– Ты права, Томочка. И вы, Марк, меня извините.

– Вот и славно. – Та похлопала Ульяну по руке. – Я пойду покурю, а то разнервничалась что-то… Ты гостя пока развлеки. – С этими словами Тамара Терентьевна поковыляла к выходу.

Ульяна рассеянно поднялась и прошлась по комнате – поправила шторы, подвинула вазу с цветами на обеденном столе, смахнула несуществующую пыль с фортепиано.

– Вы играете? – Марк тоже встал с места. Нужно было переключить ее мысли на что-то другое.

– Томочка иногда просит. – Она провела ладонью по коричневому лаку. – Говорит: когда особенно грустно, нужно наполнить сердце музыкой, способной победить любые невзгоды.

– Тогда, может, сыграете прямо сейчас? – попросил он и добавил, поражаясь собственной наглости: – Для меня?

Ульяна бросила на Марка удивленный взгляд, но в следующее мгновение подвинула табурет, села и открыла крышку фортепиано. Не глядя в нотную тетрадь, она опустила длинные пальцы на клавиши и слегка погладила их. Затем сделала глубокий вдох, закрыла глаза и начала.

Зазвучала мелодия – робкая, словно росток пробивался сквозь тяжелый слой снега и льда. Но постепенно она нарастала, становилась увереннее и плотнее, и вскоре музыка, полная торжественной радости, заполнила собой всю гостиную. Точно лучи далекого весеннего солнца проникли через глухие портьеры и осветили темные стены, упали на картины в грузных рамах, на дорогие и душные ковры, разогнали полумрак в темных нишах. Брызнули на саму Ульяну – легкую, нежную, обретшую свет на кончиках пальцев.

Марк стоял, не смея пошевелиться. На нее хотелось смотреть так же долго, как и слушать эту мелодию, которая теперь звучала высоко и нежно – так весенняя капель срывается с крыш. Ульяна вскинула голову и открыла глаза, но, похоже, мысли ее остались где-то далеко, а руки продолжали исполнять сложный танец.