Книга Агнес, страница 41 – Хавьер Пенья

Мать моя бывает очень и очень скрытной, она на меня даже не посмотрела, говоря «Назови меня Летучей Мышью», она обронила это так небрежненько, как ни в чем не бывало, словно тот налоговый инспектор, что спрятался за диваном, вылез и давай проверять у тебя счета, вместо того чтобы объяснить, с какой это стати он к тебе заявился, как агент КГБ, сам, дескать, знаешь, что натворил; ну так вот, мать принялась разглядывать что-то в своем мобильнике, держа его на расстоянии восьми сантиметров, потому что мать моя почти слепа, как те же летучие мыши, про которых говорят, что они слепые, или как Шахрияр; по словам Форета, другое дело, что мать вполне могла бы решить эту проблему, надев очки, но она не хочет носить очки, потому что думает, что они ей не идут или старят. И да, вообще-то я знаю, что летучие мыши совсем не слепые, потому что я проглотила прорву документальных фильмов о животных перед вечерней сменой в редакции, но ведь я журналистка, и всем нам иногда приходится жульничать в стремлении приукрасить действительность.

— Ладно, значит, Летучая Мышь, — сказала я, не углубляясь в мотивы.

— Да, Летучая Мышь, и не вижу в этом абсолютно ничего плохого, — обронила она, практически в прямом смысле слова не отрывая глаз от экрана мобильника.

— Ничего. Разве кто-то сказал, что есть что-то плохое? А для профиля тебе поискать фотку летучей мыши или картинку?

И вот пожалуйста: ее профиль с изображением летучей мыши за четыре тысячи долларов с сайта «Саатчи и Саатчи», хотяна самом деле его пользователь больше не @murcielaga, теперь это @murcie laga4, ведь аккаунт уже трижды блокировали из-за контента: разного рода комментариев, оскорбительных и расистских, и бог знает чего еще, и это, кстати, меня нисколько не удивляет, потому что чаще всего я сама на нее и доносила.

Я-то думала, что аккаунт в «Твиттере» расширит ее горизонты, но получилось все с точностью до наоборот; самым большим абсурдом из всего, что я так и не смогла в своей жизни предвидеть, оказался тот факт, что моя мать стала твиттерчанкой. У нее пять тысяч френдов, раз в двадцать больше, чему меня, и она входит в число самых популярных твиттерчан-фашистов. Но самое поразительное то, что «Твиттером» пользоваться мать не умеет. Она просто все ретвитит: напишешь ей, например: «Привет! Добрый день!» — и она тут же это перепостит; напишешь: «Слушайте, вы просто пургу гоните» — она и это ретвитит, и так несколько сотен идиотских твитов за день, да черт возьми, я-то пишу в журнал репортажи, которые никак не обвинишь в отсутствии достоинств, и при этом мне не удается завести подписчиков: едва на меня подписавшись, через три дня отписываются, а меня просто наизнанку выворачивает оттого, что у нее-то число подписчиков каждый день растет. Я, наверное, спать не смогу спокойно, пока не переплюну свою мать в количестве фолловеров. А поскольку достижение этой цели представляется мне невозможным, я продолжу жаловаться на ее аккаунт — до тех пор, пока его окончательно не закроют.

Дело в том, что именно в «Твиттере» мать впервые прочла о Луисе Форете, именно там ей рекомендовали «Шахрияр», вот она и подарила мне эту книгу на День волхвов, так что вам будет несложно себе представить, почему подарок Летучей Мыши и ее друзей-приятелей по социальной сети не вызвал во мне энтузиазма.