Книга Последний выстрел, страница 153 – Эмма Пиньятьелло

Виттория подтянула ноги – у нее это получилось почти по-детски, – и лунный свет разгладил на ее лице неразглаженные ботоксом морщины.

– Женщины понимают друг друга так, как никогда не понять мужчинам. Я сказала ей, что не смогу гарантировать безопасность ее сына, если когда-нибудь заподозрю, что она и Джованни снова крутят шашни у меня за спиной. Я дала ей столько денег, что грабитель банка упал бы на колени. Я сказала ей, что если она уйдет и никогда не вернется, то ты будешь жить. Я не дала воли своему гневу.

– А мой отец? Он ничего об этом не знал?

Виттория вздохнула.

– Сомневаюсь. Он знал только, что твоя мать хотела большего, чем он мог ей дать. Она ушла глубокой ночью, пока ты спал, ушла с моими деньгами и моим обещанием. Твой отец видел в ней только худшее. Люди видят только то, что хотят видеть. Как у тебя с Джованни – ты видел в нем тирана, который дал тебе второй шанс, потому что не мог рисковать тем, что ты передашь семейные секреты Барбарани тому, кто больше заплатит. Но он сделал все, чтобы удержать тебя, Грейсон, чтобы его сын стал частью его династии. Он все еще верил, что я сдержу свое слово и убью тебя, если он расскажет тебе правду. Он был так жесток с тобой, потому что ты был его сыном. Посмотри, как он обращался с собственными сыновьями. – Она снова рассмеялась. – Честно говоря, если бы я ставила на то, кто из детей Джованни первым сорвется и убьет отца, я бы поставила на Томазо или Луку, а не на Франческу.

Невероятно, она еще шутит.

– Джованни не относился ко мне как к сыну. – Грей с такой силой вцепился в спинку кресла, что почти услышал, как трещит итальянская кожа. – Он ни к кому из нас не относился как к сыну. Но его сердце точно больше вашего.

– Что ты знаешь о сердце, Грейсон Хоук? – ухмыльнулась Виттория.

Образ Макс – с поднятым пистолетом и горящими глазами – мелькнул между ними, как призрачная голограмма.

Мне очень жаль. Но я люблю его.

– Я пыталась сказать об этом мисс Конрад – на тот случай, если это имело отношение к тому, почему у моих детей вдруг появились мишени на спине. Дала ей все, что нужно, чтобы разобраться, но она была слишком захвачена своими чувствамии не смогла разглядеть в тебе твоего отца. Но он в тебе, Грейсон. Все его тени – в тебе.

– Вы заставили Макс скрыть от меня содержание записки, потому что знали, что я узнаю почерк Фрэнки, или потому что думали, что я как-то причастен к убийству?

Виттория сморщила нос, словно собиралась закричать или рассмеяться.

Но он не стал дожидаться ответа. В тот момент он ненавидел Витторию, но в эту ненависть вклинился кусочек стекла, вырвать который он не мог. Кусочек понимания и печали. И когда он поднял стеклянный кубок Джованни, награду, полученную несколько лет назад за «Барбарани Сангве», и швырнул его в стену кабинета, это было не из-за Виттории. Другое дело кулак, которым он врезал в висящую на стене фотографию Венеции. Кричащая боль в руке ощущалась как первый глоток свежего воздуха.

Захлопнув за собой дверь, отгородив себя от ликующего пьяного смеха – она смеялась над его яростью, – Грей ощутил вибрацию телефона в кармане.

Он ответил.

– Не сейчас.

Он дал бы отбой, если бы не услышал панику в голосе Джетта.

– Макс ушла.

– Что значит ушла? Полицейские сказали, чтобы она оставалась с тобой в пристройке до слушания. Доктор сказал…