Книга Голоса потерянных друзей, страница 11 – Лиза Уингейт

Еще мгновение назад здесь не было этого чертового грузовика! Я готова в этом поклясться!

А кого же я указала контактным лицом на случай чрезвычайной ситуации, когда заполняла документы на работу? Внезапно я вспоминаю, как кончик ручки замер над этим пунктом анкеты. Может, я и вовсе оставила его пустым.

Мир проносится мимо со всеми своими пугающими подробностями: я вижу пышнотелую, сутулую регулировщицу с бело-синими волосами, которая размахивает сигналом «Стоп». Вижу детей, застывших на перекрестке с округлившимися от ужаса глазами. Из-под худенькой руки мальчишки, ученика начальной школы, выскальзывают книги: они падают на асфальт, подскакивают, разлетаются в стороны. Мальчик спотыкается и, раскинув руки, исчезает за грузовиком.

Нет! Нет, нет, нет! Только не это! Я стискиваю зубы. Зажмуриваюсь. Отвожу голову в сторону, что есть силы выворачиваю руль, давлю на тормоза, но «Жук» неумолимо несется вперед.

Металл скрежещет по металлу, гнется и мнется. Машина налетает на что-то передними колесами, а потом и задними. Я ударяюсь лбом в стекло, а после врезаюсь макушкой в потолок.

Не может такого быть! Не может!

Нет! Нет! Нет!

«Жук» ударяется о бордюр, отскакивает в сторону и останавливается. Двигатель по-прежнему ревет, а салон наполняет вонь оплавляющейся резины.

— Ну и что ты расселась? — говорю я себе. — Сделай что- нибудь!

Я представляю худое тельце посреди улицы: красные спортивные штанишки, слишком жаркие для такого знойного дня, синюю футболку, широкую не по размеру, теплую смуглую кожу, огромные карие глаза, в которых погасла жизнь. Я еще вчера заприметила на пустом школьном дворе этого мальчика с поразительно длинными ресницами иобритой головой — он сидел в одиночестве у полуразвалившегося бетонного ограждения. Ребята постарше уже давно разобрали листки с новым расписанием и разбежались, чтобы провести последний день лета так, как это обычно делают все дети в городе Огастин штата Луизиана.

— А у этого малыша все в порядке? — спросила я у одной из учительниц — бледнолицей, неулыбчивой дамы, которая всякий раз отшатывалась от меня, стоило нам встретиться в коридоре, точно я источала невыносимую вонь. — Он что, ждет кого-то?

— Да кто его знает? — пробормотала она в ответ. — Но домой он точно дорогу найдет.

Время вновь обретает привычную скорость. Я ощущаю во рту металлический привкус крови — кажется, я прокусила себе язык.

Не слышно ни криков, ни сирен, ни просьб позвонить в девять-один-один.

Переключившись на нейтральную передачу, я дергаю ручник, чтобы «Жук» уж точно не двинулся с места, и только потом отстегиваю ремень, хватаюсь за ручку дверцы и толкаю ее плечом, пока она наконец не открывается. Пошатываясь, выскакиваю на улицу. Ноги ватные и едва меня слушаются.

— А я ведь тебя предупреждала! — слышу я бесцветный, почти безжизненный — особенно на фоне моего сумасшедшего пульса — голос регулировщицы. — Предупреждала же! — повторяет она и, уперев руки в бока, пересекает дорогу по переходу.

А я первым делом смотрю на перекресток. Книги, помятая коробка с обедом, клетчатый термос — и все.

Все!

Тела — нет! Мальчишки — нет. Он замер у тротуара. Девочка-подросток лет тринадцати-четырнадцати — наверное, его старшая сестра — крепко держит его за футболку, а он стоит на носках, и его непропорционально большой, раздутый живот выглядывает из-под задранной одежды.