Книга Голоса потерянных друзей, страница 112 – Лиза Уингейт

Даже я понимаю, что красота — главное достоинство Джуно-Джейн. Ее матушка наверняка готовится подыскать ей богатого мужчину. Сейчас таких найти сложнее, чем раньше, но еще возможно. А в прежние времена Джуно-Джейн бы уже затаскали по квартеронским балам, чтобы показать зажиточным плантаторам да их сыновьям. А потом нашелся бы какой-нибудь богатей, который, хоть и не мог бы на ней жениться, даже при желании, готов был бы взять ее на содержание, и с ним начали бы торговаться.

— Теперь волосы долго отрастать будут.

Она смотрит на меня невидящим взглядом, отрезает очередную прядь, разжимает кулак — и та падает на землю, точно змея. Затем Джуно-Джейн принимается за следующий локон. Больно, должно быть, но она остается невозмутимой, как те каменные львы, что охраняли ворота плантации Госвуд-Гроув до войны.

— А я домой не вернусь, пока не отыщу папу или его завещание!

— И как же ты это сделаешь?

— Я решила поехать в Техас.

— В Техас?! — Тут уж у меня пропадают всякие сомнения в том, что разум оставил Джуно-Джейн. — И как же ты доберешься до Техаса? Где там будешь искать отца? Техас-то огромный! Ты там бывала? А вот я была: нас там хозяин прятал во время войны. Техас — это дикий край, там полно негодяев, а еще индейцев, которые тебе запросто не только все волосы срежут, но и кожу вместе с ними.

При однойтолько мысли об этом крае у меня по спине пробегает холодок — от макушки до самых пяток. Ни за что я туда не вернусь! Никогда!

Но голос внутри начинает нашептывать: «А ведь в Техас угнали твоих родных. Там ты и рассталась с матушкой».

— Папа написал маме из порта, когда прибыл в техасский город Джефферсон. Там у него живет поверенный, которого он попросил отстоять владения Госсеттов, находящиеся неподалеку — те самые, которые незаконно продал ее братец, — Джуно-Джейн кивает в сторону мисси Лавинии, давая понять, что речь идет не о ком ином, как о юном мистере Лайле. Стоит вспомнить об этом юноше, как мое настроение становится мрачнее тучи. — Эти земли — мое наследство, и папа рассчитывал, как только судебные разбирательства завершатся, перечислить мне полученную компенсацию, чтобы я могла на нее жить. Стряпчий должен был немедленно заняться юридической стороной дела и, если возможно, заставить Лайла вернуться в Джефферсон, чтобы папа его урезонил. В своем письме он с тревогой рассказывал о необузданности Лайла и плохой компании, в которую он недавно попал.

Меня охватывает дурное предчувствие:

— И что, пришли тебе деньги? Или хотя бы известие от мистера Госсетта, что он поймал-таки сына?

— Больше не было никаких вестей ни от папы, ни от его стряпчего, мистера Уошберна. И теперь папин агент в Новом Орлеане все твердит, что письмо, которое есть у матушки, недействительно — если вообще не подделка. И пока не найдут подтверждающих документов — или самого папу, — ничего сделать нельзя.

— Не с тем ли мистером Уошберном мисси хотела тебя свести в доме на берегу реки? — пытаюсь я соединить в голове все детали, но теперь, когда в деле появилось имя Лайла, трудно вообразить благополучный финал. — А что еще ты обо всем этом помнишь? — спрашиваю я, но всякий раз, когда я задаю этот вопрос, Джуно-Джейн лишь качает головой.

То же происходит и теперь, и я замечаю, как ее плечи слегка вздрагивают и она отводит взгляд. Значит, Джуно-Джейн помнит что-то такое, о чем не желает говорить.