Книга Голоса потерянных друзей, страница 137 – Лиза Уингейт

Джуно-Джейн обещает исполнить его просьбу, но вместо бумаг достает счетную книгу, которую она прихватила из конторы стряпчего, и открывает ее.

— Бумагу мы всю уже исписали, — поясняет она — А тут полно места.

— Буду очень признателен, — говорит Пит. Он закинул руки за голову и глядит в ночное небо, на котором то тут, то там появляется сияющий след летящего ангела. — Ее звали Амали. Амали Огаст Рэйн. Правда, тогда она была до того маленькой, что еще не могла его толком выговорить, и вряд ли оставила это имя.

Джуно-Джейн делает в книге первую запись, диктуя самой себе:

— «Амали Огаст Рэйн, сестра Пита Рэйна из Уэзерфорда, Техас. Пропала на индейской территории в сентябре тысяча восемьсот пятьдесят второго года в возрасте трех лет», — слова она выговаривает размеренно, по буквам, и, прежде чем каждая из них появляется на бумаге, я стараюсь угадать, как она будет выглядеть. Несколько раз мне это удается.

В ту ночь я все думаю об алфавите и буквах и, подняв палец, вырисовываю их на фоне темного неба, соединяя звездочки друг с другом:

«А» — это Амали… «Р» — это Рэйн… «Т» — Техас. «X» — Ханни.

Так я и рисую, пока уставшая рука не падает на грудь, а глаза сами собой не закрываются.

Проснувшись утром, я приподнимаюсь со своего покрывала и вижу в утреннем полумраке пастуший посох, воткнутый в землю, и висящую на нем лампу, а под ними — Джуно-Джейн. Она сидит, скрестив ноги и положив на них счетную книгу. Рядом торчит рукоять ножа, воткнутого в землю, а карандаш в пальцах Джуно-Джейн стал до того коротким, что его теперь едва можно удержать. Глаза у нее уставшие и красные.

— И ты вот так всю ночь просидела? — спрашиваю я. Она даже одеяло свое не расстелила.

— Ну да… — едва слышно шепчет она, не желая будить Пита с мисси.

— И что же ты делала? Писала то письмо, которое Пит просил отправить в Форт-Уэрте? — спрашиваю я, подползая к ней поближе.

— Не только, — она показывает мне книжку и начинает перелистывать ее страницы, чтобы мне было лучше видно,и я замечаю, что они все исписаны. — Я переписала имена, — поясняет она, а я изумленно разглядываю ее работу. — Теперь их можно искать по первой букве фамилии, — она раскрывает страничку с буквой «Р», которую я уже знаю, и прочитывает первое имя — Амали Огаст Рэйн.

Я сажусь рядом и принимаюсь листать страницы.

— Давай назовем ее «Книга пропавших друзей», — предлагаю я шепотом.

— Давай, — соглашается Джуно-Джейн и протягивает мне вырванный листок бумаги, тоже исписанный карандашом. — Это письмо для Пита, — поясняет она.

И тут меня посещает идея. И хотя нам пора бы разжечь костер, чтобы приготовить завтрак, я растягиваюсь на траве рядом с Джуно-Джейн:

— Давай ты вырвешь из книжки еще одну страничку и напишешь письмо для меня, пока у нас еще остался карандаш? Я тоже хочу письмо о моих близких… в раздел «Пропавшие друзья»…

Она вскидывает бровь и удивленно смотрит на меня.

— У нас еще будет на это время в дороге, — замечает она, покосившись на спящих Пита и мисси, над которыми в ветвях звездчатых дубов заводят свою радостную утреннюю песню птицы.

— Я знаю. К тому же у меня пока нет пятидесяти центов, чтобы оплатить объявление в газету… и денег на марки тоже нет… — Бог знает, когда я вообще смогу потратить такую сумму на буквы в газете! — Но мне хочется, чтобы мое письмо было при мне. До поры до времени. Это же все равно что держать за пазухой надежду, понимаешь?