Книга Голоса потерянных друзей, страница 218 – Лиза Уингейт

И я тоже однажды пойду на риск. Когда придет время. Я разыщу маленькую девочку, которую не продержала на руках и получаса, когда медсестра забрала ее у меня, заменив на холодный, царапающий кожу пластик — папку с бумагами, которые я должна была подписать.

Как мне тогда хотелось отбросить ее, порвать в клочья, выкинуть подальше! Мне хотелось крикнуть вслед удаляющейся в белоснежных тапочках медсестре: «Верните мне ее! Я хочу еще раз на нее посмотреть! Подольше! Хочу запомнить ее лицо, запах, глаза! Хочу оставить ее себе!»

Но я делаю то, что от меня ждут, единственное, что мне позволено. У меня нет выбора. Я подписываю бумаги и оставляю их на тумбочке. А потом, когда все уходят, рыдаю в подушку.

«Это все к лучшему», — повторяю я себе мамины слова, слова советника, медсестры. Даже папа, и тот их произнес, когда я попыталась попросить у него помощи.

Это те самые слова, которые я себе твержу, кутаясь в них, словно этоуютное одеяло, в каждый свой день рождения, в каждое Рождество, в каждый праздник. А их уже прошло двенадцать. Значит, ей исполнилось столько же.

Я стараюсь внушить себе, будто спасла ее от позора и общественного осуждения, которое тут же обрушилось на пятнадцатилетнюю девочку, забеременевшую от мужчины гораздо старше, соседа, у которого на тот момент имелась своя семья. Он был из тех, кто не прочь воспользоваться ребенком, растущим без отца, и его наивной потребностью чувствовать себя желанной и достойной. Предпочитаю думать, что спасла эту кроху от стыда, от которого мне самой нет никакого спасения, от презрительных взглядов, которые на меня бросают люди, от жутких оскорблений, которые я слышала от родной матери.

Я надеюсь, что подарила своей дочери замечательных родителей, которые ни на секунду не вынуждают ее усомниться в том, что она любима. Если мы еще хоть раз увидимся, я обязательно ей скажу, что не было ни секунды, когда ее не любили. Что есть человек, который любил ее с того самого момента, когда она появилась на свет, тосковал и думал о ней, надеялся, что она счастлива.

«Я помню тебя! И никогда не забывала!» — вот что я скажу моему собственному пропавшему другу в день нашего воссоединения, когда бы он ни настал.

Всякий раз, когда на свет появляется новая книга, самый частый вопрос, который приходится слышать, звучит так: «А как зародилась эта история? Что стало первым импульсом?» За других писателей не скажу, но в моем случае книга всегда получается из искры, вспыхнувшей совершенно внезапно. Если я начну нарочно ее выискивать, скорее всего у меня ничего не получится.

Я не знаю заранее, когда меня настигнет вдохновение, каким оно будет, но сразу чувствую его приход. Порой оно поглощает меня без остатка, и обычный день… тут же становится невероятным. Я мгновенно отправляюсь в увлекательное путешествие, нравится мне это или нет. И я знаю, что оно будет долгим, не понимаю, куда именно оно меня приведет, но чувствую, что сопротивляться бессмысленно.

Искра, давшая начало истории Ханни и Бенни, вспыхнула благодаря современному способу общения, а именно электронной почте. Одна любительница книг, недавно дочитавшая роман «Пока мы были не с вами», посоветовала мне подробнее изучить еще один, отчасти родственный, временной период. Как волонтер в историческом музее Нового Орлеана, она обладала доступом к базе, состоявшей из объявлений вековой давности. Ее задача состояла в том, чтобы сохранить историю рубрики «Пропавшие друзья» и сделать ее доступной для людей, которых интересуют история и генеалогия. Но сама она при этом считала, что тут есть что-то большее, чем просто сухие данные, которые надо вбить в компьютер. «За каждым из этих объявлений стоит история, — написала она мне. — Бесконечная любовь к близким, неустанные поиски, хотя многие из этих людей не виделись по сорок лет и даже больше!» Она процитировала строчку, которую прочла на последней странице обложки книги «Пока мы были не с вами» и которая особенно ее тронула: