Книга Голоса потерянных друзей, страница 47 – Лиза Уингейт

Остановившись, я вглядываюсь вдаль. Сердце так и застывает в груди. Интересно, какие разговоры слышала эта тропа, вздымающаяся над полем, каких людей и животных она видела. Кто ехал в повозках, от которых в земле остались глубокие рытвины? Куда направлялись эти люди? О чем они говорили?

Бывали ли здесь сражения? Стреляли ли тут солдаты? Может, глубоко под корой этих древних дубов, в стволах навечно остались застрявшие пули. В общих чертах я имею представление о Гражданской войне, но об истории Луизианы почти ничего не знаю. И теперь мне кажется, что это огромное упущение. Уж очень хочется понять этот поросший камышом болотистый уголок. черпающий живительную силу и от земли, и от реки, и от топей, и от моря. Теперь он стал моим домом на ближайшие пять лет, если я, конечно, сумею тут выжить.

Мне бы побольше деталей, чтобы сложить этот пазл целиком. вот только никто мне их не даст просто так. Их следует найти —выкопать из тайников, разыскать в земле и в людях.

«Послушай, — взывает ко мне дорога. — Послушай меня. Я припасла немало историй».

Зажмурившись, я слышу голоса. Их тысячи, и все они шепчут одновременно. Выделить только один из общего хора не получается, но голоса настоящие, и звучат совсем рядом. Что же они хотят рассказать?

Я открываю глаза, засовываю руки в карманы своего алого дождевика и продолжаю свой путь по тропе. Кругом царит тишина, но в голове у меня тысяча мыслей. А следом за ними рождаются планы, и сердце начинает стучать чаще. Чтобы проникнуть в тайны этого места, мне нужны инструменты. Например, такие, как бисквиты. Или книги. Но инструментами могут стать и те истории, которых ни в одной книжке не сыщешь, которые никто так и не записал, подобные тем, что я услышала от Бабушки Ти или от тети Сардж, рассказавшей, как мулы тащили повозки фермеров на рынок.

«Жаль только, что истории умирают, потому что их некому выслушать», — Бабушка Тибыла совершенно права.

Наверняка тут найдутся и другие люди, которым некому излить душу. А ведь подлинные истории способны преподать слушателям уроки, которым я надеялась научить детей с помощью книг. А что, если этих самых людей тоже можно приобщить к учебной программе? Может, они помогут мне лучше понять это место и моих учеников. Может, они помогут моим ученикам понять друг друга.

Я так глубоко погружаюсь в мысли, грезы и планы, так самозабвенно размышляю о том, как сделать, чтобы новая неделя была не похожа на предыдущую, что, когда наконец выныриваю из воображаемого мира и оказываюсь в реальности, замечаю, что туннель из переплетенных дубовых ветвей закончился и я вышла на огромное фермерское поле. Понятия не имею, как далеко я успела забраться. Мои глаза точно пелена застилала.

По обеим сторонам от возвышения, по которому вьется тропа, тянутся аккуратные грядки, покрытые травой с острыми, точно бритва, стеблями. Солнце совсем скрылось за тучами, и на фоне пасмурного дня зелень кажется удивительно яркой — будто я вижу ее на экране телевизора, к которому подошел двухлетний малыш и включил яркость на максимум.

И тут я понимаю, что же заставило меня остановиться и пробудиться от грез. Причина в двух обстоятельствах. Во-первых, судя по всему, я умудрилась пройти мимо дома судьи и не заметила этого. Если я продолжу путь и дойду до конца поля, то вероятнее всего окажусь на городской окраине. Во-вторых, дорогу перегородило бревно… точнее, никакое это не бревно, а аллигатор! Не то чтобы гигантский, но достаточно крупный, чтобы мешать пройти.