Книга Пока мы были не с вами, страница 62 – Лиза Уингейт

Наверху миссис Пулник ведет нас в прачечную, вытаскивает из общей кучи какие-то вещи — она зовет их «домашней одеждой», но они больше похожи на ветошь, — приказывает нам одеться и сходить в туалет. И только после этого всего нас ждет завтрак, такой же скудный и невкусный, как и ужин, которым нас кормили после купания: маленькая миска кукурузной каши. Едим мы одни, остальные уже ушли играть. Когда наши мисочки вновь сияют первозданной чистотой, поступает следующее распоряжение: отправляться во двор. Уходить с заднего двора дома и церковного двора нельзя.

— И вам запрешчено подходдить к ограде! — по пути к выходу миссис Пулник хватает Камелию и Ларкза руки. Она склоняется к нам, ее круглые красные щеки блестят от пота. — Один мальчик вчера прокопал ходт под оградой. Миссис Мерфи отправила его в чулан. Попасть в чулан — это отчень, отчень плохо. В чулане темно. Понятно?

— Да, мэм,— сипло отвечаю я, поднимаю Габби и тянусь к Ларк, чтобы увести ее: она стоит столбом, не двигаясь, а по ее щекам текут крупные слезы.— Я прослежу, чтобы они выполняли правила, пока нас не отведут к маме и папе.

Пухлые губы миссис Пулник сходятся вместе и искривляются.

— Хорошо, — говорит она.— Мудтрый выбор. Для всех вас.

— Да, мэм.

Мы торопливо выходим за дверь. Солнце кажется чудесным, огромное небо простирается между тополямии кленами, а земля у подножия ступеней прохладная и мягкая. Безопасная. Я закрываю глаза и слышу, как шелестит листва и птицы поют свои утренние песни. Я выделяю их голоса из общего шума, один за другим. Крапивник, красный кардинал, мексиканская чечевица. Те же птицы пели вчера утром, когда я проснулась в нашей маленькой плавучей хижине.

Ларк и Ферн держатся за мое платье, Габион толкается, пытаясь слезть на землю, а Камелия, недовольная тем, что мы стоим и ничего не делаем, что-то бубнит под нос. Я открываю глаза — она смотрит на высокую железную ограду двора. Рядом с той буйно разрослись жимолость, колючий остролист и азалии — они выше наших голов. В ограде виднеются только одни ворота, и они ведут на детскую площадку рядом с заколоченной церковью. Вокруг площадки возвышается такая же ограда.

Камелия слишком велика, чтобы пролезть под ней, но, похоже, она все же ищет подходящее местечко.

— Ну давай хотя бы пойдем на качели,— ноет она.— Оттуда мы сможем увидеть дорогу... и Брини, когда он за нами придет.

Мы идем через двор. Габион сидит у меня на руках, сестры, даже Камелия, которая в мгновение ока затевала драку во всех школах, в которые мы ходили раньше, послушно топают за мной по пятам. Мы здесь новенькие, и дети принимаются нас рассматривать. Мы делаем вид, что не замечаем их. Обычно нам неплохо это удается: нужно вести себя независимо, внимательно следить за своими и дать понять остальным, что если они решат связаться с одним из нас, то придется иметь дело сразу со всеми. Но тут все по-другому. Мы не знаем здешних правил. Учитель не наблюдает за детьми. Поблизости вообще не видно взрослых. Только девчонки и мальчишки, которые прекращают играть в веревочки и «цепи кованые» и пялятся на нас.

Я нигде не вижу девочку, приехавшую вместе с нами вчера. Ее братик, которого мисс Танн назвала Стиви, сидит в грязи рядом с оловянным облезлым грузовичком без одного колеса.