Книга Красная Москва, страница 58 – Валерий Шарапов

— Виктор, — спросил он Орлова, который как раз вошел в кабинет с докладом. — Вот представь: ты один на даче. Вечер. Тишина. И вдруг выстрел снаружи. Пуля попадает в руку. Кровь, боль, страх. Что бы ты сделал?

— Понятно, что, — усмехнулся Орлов. — Попытался бы погасить свет и упал бы на пол. Затаился бы, как мышь. Дышать бы перестал. Чтоб не добили вторым выстрелом.

— Вот и я бы так поступил. А наш Левин ничтоже сумняшеся открывает дверь соседу, академику, который прибежал на выстрел. Даже не подумал о том, что это мог быть убийца, который пришел добить его. А потом еще вместе с соседом выходит на улицу, в ночь, во мрак… Ну прямо игра в поддавки какая-то. Вот он я! Стреляй же в меня!

— Мы с вами опытные люди, — пожал плечами Орлов. — А Левин — человек сугубо гражданский. Шок, страх, потеря рассудка и здравого разума. В такие мгновения у людей обычно пропадает логика. Зато Левин поднял шум, свидетель тут еще нарисовался… Может быть, это все заставило преступника отказаться от планов добить жертву, и он быстро исчез в лесу.

— Может, и так… А может, ни в каком лесу он не растворялся.

— Не понимаю, Аркадий Петрович.

— А если он все время оставался в доме Левина? — задумчиво произнес Никитин. — Что, если выстрел в окно — это спектакль? Инсценировка? Что, если никто не стрелял снаружи?

Орлов нахмурился:

— Но рана на руке Левина настоящая. Мы же видели.

— Рана настоящая. Но кто сказал, что она от пули убийцы?

— Аркадий Петрович, вы хотите сказать, что Левин сам себя ранил?

— Не обязательно сам. Может быть, ему помогли. — Никитин повернулся к помощнику. — Представь себе такую картину: Левин стоит у окна. Кто-то еще находится в доме. Этот кто-то сначала стреляет в окно изнутри — отсюда странное расположение осколков. А затем убийца стреляет Левину в руку. Прибегает академик. Уводит Левина к себе. Сообщник спокойно уходит.

— Но зачем? — не понял Орлов. — Какой смысл в такой инсценировке?

— Чтобы отвести от себя подозрения. Левин ведь у нас проходит как жертва, а не подозреваемый.

Орлов подумал:

— Но тогда кто был тем соучастником?

— Я думаю, мы скоро это узнаем. — Никитин остановился посреди кабинета, прикуривая папиросу. — Знаешь что, Виктор? Вся эта история с бандой гораздо сложнее, чем мы думали, и гораздо проще.

— В каком смысле?

— А в том, что, возможно, никакой банды нет. Есть один человек, который очень умело инсценирует деятельность целой группы преступников.

— Но убийства-то настоящие!

— Убийства настоящие. Но исполнение — работа одного человека. Причем человека, у которого все жертвы как на подбор — негодяи, воры и мошенники.

Никитин затянулся папиросой, глядя на заснеженную улицу. Где-то здесь, в этом городе, живет и действует очень умный и опасный преступник.

Дело начинало приобретать новые, неожиданные очертания.

Никитин шел по заснеженной улице, опираясь на трость, и в голове его крутились мысли. Левин лгал — это было очевидно. Но масштабы этой лжи только начинали вырисовываться.

Он вспомнил свой визит в больницу, когда «случайно» разбил банку с мимозой. Конечно же, никакой случайности не было. Он специально опрокинул цветы, чтобы убедиться — записки нет. Левин ее нашел, прочитал и уничтожил.

Элеонора. Таинственная секретарша нотариальной конторы, которая исчезла сразу после убийства Краснова. Она была связана с Левиным какой-то тайной. Взаимное молчание, о котором хотела договориться Элеонора, — это был замок на ящике с тайной. И Левин делал все возможное, чтобы Никитин этот ящик не открыл.