Книга Красная Москва, страница 7 – Валерий Шарапов

— Садитесь, пожалуйста, — предложил Никитин, указывая на стул напротив стола. — Представьтесь.

— Варвара Краснова, — тихо сказала девушка, аккуратно устраиваясь на стуле. — Я дочь Валерия Васильевича Краснова. Того… которого вчера убили.

Никитин внимательно посмотрел на нее. Варвара держалась с достоинством, но было видно, что она с трудом сдерживает эмоции. Руки слегка дрожали, когда она поправляла волосы.

— Примите мои соболезнования, — сказал он, доставая блокнот. — Я следователь Никитин. Расследую дело о смерти вашего отца. Несколько вопросов, если позволите.

— Конечно, — кивнула Варвара. — Я хочу, чтобы вы нашли убийц. Отец был… он был трудным человеком, но все же это мой отец.

— Где вы узнали о случившемся?

— Утром пришла соседка, тетя Анна. Она знает, где я живу. Сказала, что в квартире отца всю ночь горел свет, а утром приехала милиция. — Варвара всхлипнула и достала из сумочки носовой платок. — Я сразу поняла, что случилось что-то страшное.

— Вы живете отдельно от отца?

— Да, уже полтора года. Снимаю квартиру одной учительницы на Покровке. — Голос девушки дрогнул. — Мы поссорились после смерти мамы.

Никитин терпеливо ждал, пока она соберется с мыслями. Опыт научил его, что торопить свидетелей не стоит — важная информация часто скрывается в деталях, которые всплывают только при неспешном разговоре.

— Расскажите о вашем отце. Чем он занимался?

— Официально он работал кладовщиком на текстильной фабрике. — Варвара сложила руки на коленях. — Но все знали, что он торгует импортными товарами. Духи, чулки, блузки, украшения. Покупалу тех, кто привозил из-за границы, и продавал дальше.

— Это было опасно?

— Конечно. Но после войны люди хотели красивые вещи. Особенно женщины. Они готовы были платить любые деньги за французские духи или настоящие шелковые чулки.

— Ваш отец богател на этом?

— Да. — Варвара отвернулась к окну. — Он говорил, что нужно пользоваться моментом. Что после всех ужасов войны люди имеют право на маленькие радости.

Никитин поморщился и покачал головой. Оправдание спекулянтов было всегда одинаковым — они якобы делали людям добро.

— Вы сказали, что поссорились после смерти матери. Из-за чего?

Варвара помолчала, подбирая слова.

— Мама умерла сразу после войны. Отец очень переживал, говорил, что не смог ее спасти, что надо было вовремя ее направить в больницу. Он даже бросил торговлю на несколько месяцев. А потом… — она сжала платок в кулаке, — потом появилась Элеонора.

— Элеонора?

— Элеонора Сергеевна Дубинина. Она работала секретаршей в нотариальной конторе на Никольской. Отец познакомился с ней, когда оформлял какие-то документы. Симпатичная женщина, лет тридцати двух. Очень… располагающая.

В голосе девушки прозвучали нотки обиды и ревности.

— Она стала жить с вашим отцом?

— Не сразу. Сначала только встречались. Но потом отец предложил ей переехать к нам. Сказал, что в такой большой квартире грех жить одному. А я… я не смогла этого вынести.

— Почему?

— Мама умерла в муках! — Варвара вспыхнула. — А он привел в дом другую женщину. Да еще и поставил ее вещи на мамино место, дал ей мамины украшения. Это было… это было кощунственно.

Никитин кивнул. Он понимал чувства девушки. Война и послевоенные годы многое изменили в людях, но некоторые вещи оставались священными.