Книга Загадка трех убийств, страница 62 – Валерий Шарапов

Так по какой схеме происходили нападения, если взять за основную версию, что преступник водитель Зубаткин? Допустим, он везет жертву к вокзалу и во время пути, придумав какую-то историю, обращается к мужчинам за помощью. Например, просит поднести что-то до определенного места или помочь забрать что-то из условленного места. Ничего не подозревая, жертва соглашается помочь, а когда оказывается в безлюдном месте, удар тупым предметом по затылку приводит к потере сознания. После этого Зубаткин спокойно мог обчищать карманы жертвы, а для того, чтобы жертва потом не помчалась в милицию, он наносил удар в висок, который и лишал жертву жизни. Логично?

– Вроде все на месте. – Как всегда в таких случаях, майор начал говорить вслух. – Версия стройная. Беда в том, что она порождает слишком много нюансов. Оглушить жертву – это понятно. Удар в висок тоже логически объясним. Но как объяснить следы удушения на шее? И чем мотивировать множественные кровоподтеки и следы ботинок на телах жертв? К чему такая жестокость? Что ее могло породить?

Майор вернулся к креслу, сел, продолжая размышлять. Все указывало на то, что преступников должно быть по меньшей мере двое. Это же подтверждали заключения судмедэкспертов. К тому же из заключения все тех же экспертов следовало, что преступники действовали жестоко, но непрофессионально. Слишком много следов оставили, слишком много улик. Либо это дилетанты, либо они настолько уверены в своей безнаказанности, что не утруждают себя маскировкой.

Равчеев вспомнил личное дело Зубаткина. Тридцать восемь лет, служба в рядах Советской армии в пограничных войсках, работает водителем с тех пор, как вернулся из армии, характеристики положительные, административных правонарушений не имеет. Женат, двое детей, восьми и двенадцати лет. Живет с женой и матерью-пенсионеркой в небольшом доме на окраине города.

«У него просто обязаны быть сообщники». Равчеев вновь поймал себя на мысли, что не может представить себе Николая Зубаткина с ножом в руке, жестоко избивающим безобидных отдыхающих. По мнению майора, не вязалась теория с личностью водителя, и все тут!

Он еще мог допустить, что Зубаткин был наводчиком, но жестоким хладнокровным убийцей? Нет, только не он. Он скорее поверит, что преступление совершил кто-то из окружения водителя. Выходит, нужно узнать, кто из знакомых Зубаткина способен на такую жестокость, и дело сдвинется с мертвой точки? Но и в это он тоже не слишком верил. Даже если завтра выяснится, что кто-то из его знакомых испытывает финансовые трудности, имеет криминальное прошлое или когда-то был уличен в жестокости, то и тогда гарантии, что они на верном пути, не будет.

– Звонок Михеичева, – вслух произнес он. – Вот что меня притягивает. Звонок и друзья-приятели из Вологды и Москвы.

Мысль, произнесенная вслух в тишине квартиры, пронзила Равчеева словно молния. Что, если оба приятеля – это одно и то же лицо? Что, если интуиция его не подводит и водитель Зубаткин действительно не имеет к преступлениям никакого отношения, а эти самые приятели и есть ключевое звено в цепи преступлений? Тогда получается, что они до сих пор могут продолжать свою преступную деятельность и, пока он тратит время на анализ личности водителя, подбираются к новой жертве!