Книга Загадка трех убийств, страница 76 – Валерий Шарапов

На остановке «Улица Мира» Равчеев вышел и огляделся. Дом, где проживал Сиволапов, оказался вполне приличным строением: светло-серая пятиэтажка с пирамидальными тополями, рассаженными вдоль дома и детской площадкой во дворе. Подъезд встретил его чистотой: голубые стены, матовые плафоны из толстого стекла на потолке, горшок с декабристом на подоконнике. Квартира номер сорок два находилась на четвертом этаже. Равчеев достал удостоверение и приготовился к опросу соседей. Первой остановкой стала квартира под номером сорок один. Нажав на кнопку дверного звонка, он услышал резкий короткий сигнал. Затем за дверью послышалось шарканье тапочек, а спустя полминуты дверь приоткрылась, и на пороге появилась миниатюрная старушка в сером вязаном жилете.

– Добрый вечер. Майор милиции Равчеев, – представился он, показывая удостоверение. – Интересуюсь вашим соседом, Иннокентием Марковичем Сиволаповым. Не могли бы уделить мне несколько минут?

Старушка оживилась:

– Кеней? Конечно, заходите. Только что плиту выключила, чай завариваю.

Равчеев вошел в прихожую, оклеенную обоями в розовый цветочек, и проследовал за хозяйкой на кухню.

– Не удовлетворите любопытство пожилого человека? – спросила хозяйка, усаживая гостя за кухонный стол. – С чего это милиция им заинтересовалась? В неприятности влип или просто в целях профилактики? А может, жалобу на него кто-то настрочил?

– Жалоб не было, – улыбаясь, ответил Равчеев и поспешно перевел тему. Втянув носом воздух, он воскликнул. – О! Какой аромат! На мяте чай завариваете?

– Что вы, молодой человек! Это же чабрец! – фыркнула хозяйка. – Совсем нынче молодежь в травах не разбирается. В наше время такого не было.

– Простите. – Равчеев сделал паузу и вопросительно взглянул на старушку, как бы предлагая ей представиться.

– Нина Ивановна я, – прочитав во взгляде оперативника просьбу назваться, представилась старушка, тут же позабыв про траву и «оплошность» майора. – Старожил Костромы и этого дома. Как в шестьдесят девятом нашу хрущевку заселили, так и живу.

– Нравится вам здесь, Нина Ивановна? – подхватил разговор Равчеев.

– Кому же не понравится? – Нина Ивановна удивленно подняла брови. – Я ведь из коммуналки сюда переехала. Муж от завода «путевку» на строительство получил, а как застройщику ему вместо двенадцати метров в коммуналке это чудо выдали. Две комнаты, пусть одна и проходная. Кухня маленькая, зато своя. Ничье исподнее над твоей кастрюлей с супом не висит, никто в раковину не сморкается, пока ты в ней же овощи мыть пытаешься. Чем не коммунизм?

– Так ваш дом заводчанами заселен? – Равчеев решил показать, что знаком с темой застройки по путевкам и последующего распределения квартир. – Выходит, все жильцы работают на каком-то одном заводе?

– Не на «каком-то», а на самом лучшем заводе. – Нина Ивановна приосанилась. – Игольно-планочный завод «Красная маевка» обеспечивает костромчан рабочими местами, а всю страну иглами и планками для чесальных и ткацких машин аж с тысяча девятьсот тридцать четвертого года! Как видите, и о жилищных условиях рабочих не забывает. Мы с мужем на этом заводе с самого его основания работаем. Я-то уже на законный отдых вышла, а муж все еще работает. Так-то, молодой человек.

– Впечатляет! На таких, как вы и ваш муж, Нина Ивановна, страна наша держится. – Равчеев решил сыграть на тщеславии старушки. – Вряд ли кто-то из жильцов с вами сравнится.