Книга Загадка трех убийств, страница 98 – Валерий Шарапов

Войдя в допросную, где следователь Круглов мурыжил Виктора Чилкина, Равчеев прислонился к стене и начал сверлить Чилика взглядом. Тот заерзал на стуле, видно, взгляд майора ему не понравился.

– Чего уставился? – не выдержав, буркнул он, глядя на Равчеева.

– А ты чего занервничал? – произнес Равчеев. – Или чувствуешь, что удача от тебя уплывает?

– Да пошел ты! – огрызнулся Чилик, но взгляд его остался настороженным.

– Я вот все думаю: и как это тебя угораздило связаться с хладнокровным убийцей? Ты ведь и уголовником по-настоящему не был. Как лох последний по малолетке залетел, играя в братка, живущего по понятиям, вину на себя взял. Потом теток грабил, которые отпор дать не могли. А уж твоя последняя отсидка и вовсе позорное пятно на репутации вора. Бабу свою же ограбить! Это же надо так низко пасть.

– Много ты понимаешь в воровских законах, – пробубнил Чилик, но уже не так уверенно.

– Я, может, и не много понимаю, но и ты далеко от меня не ушел. – Равчеев даже улыбнулся. – Сидишь тут, туза пикового из себя корчишь, а на деле как был чьей-то шестеркой, так ею и остался.

– За такие слова… – начал Чилик и осекся.

– Ну, ну, продолжай, – все так же весело произнес Равчеев. – За такие слова твой авторитетный друг меня бы уже голыми руками располосовал, а ты сидишь тут и дуешься, как баба.

– Нет у меня никакого авторитетного друга, – огрызнулся Чилик.

– Верно, нет, – охотно согласился Равчеев. – Не друг он тебе, это точно. Ты всего лишь выполнял его приказы, а теперь под расстрел за него пойдешь. Удобно он устроился, ты не находишь?

– Повторяю еще раз: не было никакого другого подельника, кроме придурка Кеши и Сухого, – заученно повторил Чилик.

– Ну да, ну да, – покивал Равчеев. – И деньги вы на троих делили, и награбленное сами сбывали, да только все трое запамятовали кому. Наверное, самогонкой мозг отравили, вот и позабыли все. Или ты самогон у старого вокзала на одного себя брал?

Чилик вскинул голову, растерянно взглянул на майора и тут же отвернулся. Равчеев ждал, что он бросит какую-то реплику по поводу самогонной точки, но тот промолчал. И тут Равчеева осенило: что, если Чилик ходил в тот дом вовсе не за самогоном? Что, если пустые бутылки – это всего лишь прикрытие?

– Что же ты затих, Чилкин? – обратился он к Чилику. – Или самогонщик запретил тебе о нем в милиции упоминать?

– Пошел ты, – вяло огрызнулся Чилик, но головы так и не поднял.

– Знаешь, какая мысль пришла мне в голову, Чилкин? Думаю, в этом самом доме прячется загадочный четвертый подельник, – намеренно растягивая слова, выдвинул предположение Равчеев.

– Когда мне пришлют адвоката? – резко меняя тему, спросил Чилик. – Сам знаешь, начальник, я калач тертый и права свои знаю. Так где мой адвокат?

– Почему именно сейчас, Чилкин? – Равчеев сделал вид, что удивился, у самого же нервы были натянуты как струна. Желание Чилкина увести разговор в сторону возникло не случайно, вот что он думал. Адвокат ему потребовался только потому, что стало слишком горячо. Он, майор Равчеев, подобрался к правде слишком близко.

– Мое право выбирать, когда адвоката требовать, – не глядя в глаза майору, пробубнил Чилик. – Я хочу сейчас. Ни слова больше без адвоката не скажу.

Равчеев испытующе смотрел на Чилика долгих две минуты, затем резко развернулся и вышел из допросной. В голове его зрел новый план. Он знал, что подполковник Ковальчук сидит в кабинете и ждет результатов допроса. Знал и то, что парни, которые участвовали в операции с «живцом», тоже по домам не разошлись, ждали вестей из больницы о состоянии Кулумбетова. «Все складывается как нельзя лучше, – размышлял он. – Главное, чтобы подполковник мне доверился».