Книга Изгой. Пан Станислав, страница 112 – Максим Мацель

– Не умней, чем ты, Пузына! Или лучше называть тебя Мариуш Годула?

– Значит, докопался. Только поздно. Жить тебе недолго осталось. Вот вино допью и тебе пулю в лоб пущу. – Пузына кинул взгляд на начатую бутыль. – А потом спалю дом с тобой вместе, и ищи меня как ветра в поле. Или ты умирать не хочешь? Может, возьмешь часть денег и про меня забудешь? – Пузына ехидно засмеялся.

– Мне правда нужна.

– Правда? Ты дурак, Станислав! Правда никому не нужна! Сколько народу от твоей правды полегло! Думаешь, я один такой? – Он снова засмеялся. – Поживи ты подольше, сколько еще мрачных тайн со дна этого болота поднял бы.

– Я одного не пойму, Годула, зачем головы было отрубать?

– Поговорить хочешь перед смертью? Давай поговорим. Петра дождемся. Он и тебя такой чести удостоит – голову с плеч снимет. Волкодав без этого не может. Оставил он раз какого-то казачка недобитым. А тот очнулся и глаз Петру шашкой рассек. Вот он после для верности всегда голову и снимает.

– Под Хотином ты заманил отряд Красинского в ловушку? Чтобы завладеть полковой кассой?

– Я погляжу, ты со своим бульдогом-урядником далеко продвинулся. – Годула подергал свои рыбьи усики. – Жалко тебе стало этих дурней, которые в золоте купаются? Продажные душонки. Пропили Речь Посполитую. Какое им дело до бедного шляхтича Мариуша Годулы? Пришлось самому о себе позаботиться.

– А как же с кучером?

– Ну, дружок, ты еще молод. Не знаешь, чтоденьги имеют свойство рано или поздно заканчиваться. А мне здесь оставаться нельзя. Еще год назад стало понятно, что Минск к русским отойдет. Удачный повод все концы обрубить и исчезнуть. Хотя мне до того, какая власть, наплевать. Давно стоило отсюда уехать. Нет же, дотянул. И надо было этому чертову посланнику после стольких лет в наших местах объявиться. Еще и про ту историю вспомнить при Павле Судзиловском. Я когда сюда приехал, не знал, что Судзиловский рядом поселился. Он поначалу от всех хоронился. А как узнал, то уже поздно съезжать было, столько денег за имение отвалил. Не видел меня Павел в том бою. Так что двадцать лет никакой беды не было.

– А где настоящий Богдан Пузына?

– Давно сгнил в лесу под Варшавой. – Годула чиркнул себя рукой по шее. – Он мне в нужное время на пути подвернулся. Похож на меня был. И по возрасту подходил. За бутылкой водки всю свою жизнь растрепал. Родни у него мало, но всё ж была. Вот я из Варшавы тогда и рванул от греха подальше. А сейчас они уж и забыли про него давно, если живы. Так что пора пану Пузыне опять в Варшаве воскреснуть.

– Не выйдет, Годула. Волкодава твоего, что утром караван грабить уехал, уже воронье клюет. Урядник тебе того еврея специально подсунул, чтобы всю шайку разом накрыть.

Годула застыл с бутылкой в руке. Он взял пистолет и медленно приблизился к Стасу.

– Жалко, что тебя тогда этот щенок Войцех не прихлопнул. Или его братец. Не знаю, кто уж там из них на самом деле стрелял.

– А ведь Александр давно догадался, что это ты посланника убил.

– Догадался… – Годула хмыкнул. – Видел Войцех тогда нас с Петром ночью в саду у Судзиловских. Александру и растрепал… Шантажировать Александр меня удумал. Гаденыш! Поместье за бесценок отдать заставлял. Да великоват кусок, поперхнулся.

– Ты на той охоте и так его убить собирался?

– Собирался. Только почувствовал он что-то. Такое завсегда чувствуешь. Вертелся, змееныш, осторожничал. Всего опасался. Ты помог. Всё проще обернулось. Как и сейчас.