Книга Изгой. Пан Станислав, страница 17 – Максим Мацель

– В общей сложности около трех десятков подозреваемых вместе со слугами, – задумчиво протянул Репнин. – Многовато. Что думаешь, урядник?

– Я давно подумал. Женщин и юна́ков можно из списка убрать. Стариков так са́мо. Обслугу рассматривать тэж не будем. Может, это и какой гайдук^[37]голову посланнику отрубил, но только с приказа хозяина. Можем и другой лист писать, покороче.

– Давай писать, – согласился советник. – Станислав, бери перо и бумагу.

Урядник взял свои протоколы и уткнулся в них, освежая память.

– Первым запишем Адама Судзиловского. Правда, я с ним так и не встретился. Не было его дома, когда я приезжал. После, отца его – Павла Судзиловского. Дальше идут Антон и Ян Булаты – Станислава родня. За ними – Бо́гдан Пузына, Николай Блощинский, братья Александр и Войцех Булгарины, Викентий Орда. Последний – местный доктор. Остальные – хозяева имений. Всех выходит девять человек.

– Получше, хотя тоже многовато, – вздохнул Репнин. – Хотя это у нас только по посланнику. Если оба дела меж собой связаны, список быстро уменьшится. А может, схватить их всех одним махом и посадить в подвал к заплечных дел мастеру? Быстро бы правду нашли.

– Толку от такой спешки не будет, пан советник, – спокойно возразил Анжей. – Есть в списке такие, цо ни под какими пытками не сознаются, хоть на кол их сади. Потом, шуму много наделаешь, а так и до мятежа недолго. А как мы ошибаемся и кто другой убил? В нашем деле торопиться не надо. Сперва больше выяснить требуется.

– Опять больше выяснить, – раздраженно произнес Репнин. – А ты, Анжей, чем три месяца занимался? Говорил, что всё выведал, а на деле только куча подозреваемых. И ни одного стоящего свидетеля.

– Холе́ра я́сна!^[38]Как пан советник полагает, что пользы от моей работы нет, то, с вашего дозволения, пускай меня Волгин в тюрьму отведет. Там я точно ни от кого таких обидныхслов не услышу!

– Не серчай, Анжей! Это я сгоряча сказал. Времени у меня нет. Надо поскорее убийцу кучера найти и деньги. В Петербурге уже через две недели всё известно станет. А еще через месяц запрос придет с истребованием результатов. Думаю, сроку мне дадут до весны, от силы. А как не управлюсь, тогда точно из Петербурга заплечного пришлют. Убийцу, может, и не сыщут, а под пытками кто-нибудь себя и оговорит. Отчет генерал-прокурору напишут, что дело закрыто, и конец всему.

– До́бже^[39].

– А с чего бы тебе, урядник, помогать мне? – Репнин ехидно улыбнулся и посмотрел на поляка.

– А кто сказал, цо я тебе, пан советник, помогать буду?

– Вот еще новости! Что же ты второй день мне ваньку валяешь? Протоколы свои нашел и подозреваемых назвал.

– Давай начистоту говорить, советник! Тебе никакого дела нет до того, кто посланника год назад убил. Он был подданным Речи. И приказ отыскать убийцу от гетмана пришел, а не от российской стороны.

Репнин сделал неопределенный жест рукой.

– Продолжай, – кивнул он поляку.

– Так и мне нет дела до твоего ограбления и убийства кучера. Минское воеводство скоро в Россию войдет. Да и золото то ехало для вашей армии. Для чего мне жилы рвать?

– Ну-ну.

– Я не могу в Варшаву возвратиться, не скончив своего дела. Вши́стко е́дно^[40]гетман спросит с меня за посланника. Бумаги от него нашлись, и силы своей они пока не стратили. Дай мне от себя привилею^[41], цо я могу в Минском воеводстве свое дознание продолжать. Тогда я тебе и с твоим делом помогу.