Книга Рефлекс убийцы, страница 55 – Валерий Шарапов

— Ладно, не свисти. Перся в такую даль, чтобы посмотреть, как тут дела. Честный человек, говоришь, Константин? А предателем по совместительству устроился?

— Товарищ подполковник, вы что такое говорите… — Балабанюк неудержимо зеленел. Аверин подошел ближе — Константин попятился. Павел аккуратно взял с дивана сумочку, расстегнул молнию, извлек полиэтиленовый пакет, который недавно разворачивали. Снова развернул. Под пленкой находилась оберточная бумага, внутри — пачка 25-рублевых купюр. Довольно плотная. Он показал деньги присутствующим. Присвистнул Овчаренко. Глухо выругался здоровяк Мухин.

— Вот же сука…

— Сколько здесь, Константин? Тысяча с хвостиком? Неслабо так — чтобы поставить на ноги молодую семью. Не первые, поди? Признайся, где хранишь потом и кровью заработанную наличность?

— Настя знает? — глухо поинтересовалась Мария. — Что-то подсказывает, что нет. Девушка правильная, комсомолка, в библиотеке работает.

На Константина было страшно смотреть. Такая мука в перекошенном лице только перед расстрелом бывает. Он вдруг отпрыгнул в сторону, бросился к окну, оттолкнув Овчаренко! Что-то не позволило выстрелить. Овчаренко не ожидал, ударился плечом о стену, вскрикнул. Бросился Мухин, оказавшийся неподалеку, выбросил руку, чтобы схватить беглеца за шиворот, но тот увернулся, перевалился через низкий подоконник — и рухнул в заросли полыни! Вот только этого им сейчас и не хватало! Павел подбежал к окну. Нет, все нормально. Снаружи доносились зычные звуки ударов. Глушков оказался в том месте и в то время.

— Товарищ подполковник, это не вы потеряли? — прозвучал насмешливый голос.

Балабанюк стонал, стоя на коленях, одной рукой держался за живот, другой упирался в землю. Рядом мялся Глушков, удивленно поглядывал на свой кулак — мол, что это с ним? Может, не стоило? Может, и не стоило. Но что-то подсказывало обратное. Все происходящее казалось сном, лишенным рациональности. Константин приподнялся, глаза затравленно шныряли. И вдруг дернулся, прыгнул в крапиву! Глушков опять успел среагировать, бросился наперерез, провел подсечку. Балабанюк изобразил в воздухе тройной тулуп, повалился лицом в жгучие заросли. Он выл от страха и боли, давился слезами. Аверин перевалился через подоконник, галантно помог выбраться Марии. Та справилась бы и самостоятельно, но приняла помощь. В этот момент Балабанюк предпринял третью попытку сбежать — сделал кувырок в канаву, оттолкнулся пяткой, возомнив себя птицей! Глушков догнал его в три прыжка, повалил на землю, сам изрезался крапивой, да еще и получил пяткой в плечо. Он вскочил на колени, стал ожесточенно бить предателя по лицу — не вынесла душа! Балабанюк пытался сопротивляться, мотал головой, брызнула кровь из разбитой губы.

— Стоп, антракт! — воскликнул Павел. И Глушков застыл с занесенным кулаком.

— Виноват, товарищ подполковник, — проворчал он, вставая с колен. — Но была очевидная попытка к бегству. Я должен был реагировать.

— Ты среагировал, спасибо. Ты же не болтун, Глушков? Информация о случившемся — не для общего пользования. Ни коллегам, ни жене, ни брату со сватом — ни одной живой душе.

— Понимаю, товарищ подполковник, — кивнул сотрудник, потирая ушибленный кулак. — Я — могила. Думаете, впервые буду могилой?

— Это касается всех присутствующих, — Аверин смерил коллег строгим взглядом. Овчаренко и Мухин тоже вылезли наружу. О существовании дверей почему-то забыли. Коллеги кивали — не столь уж бестолковые, помнят, где работают.