Книга Ловкая страсть, страница 40 – Валерий Шарапов

— Подожди, дай хоть прожевать.

1991 год. Июль. Ленинград

Лялин молча, без тоста, выпил рюмку коньяка.

— Виточка, ты пойми. Я веду переговоры с французами не потому что я хочу предать Родину и не ради денег, их у меня слава богу! Просто я хочу, чтобы то, что я делаю, приносило пользу людям. А в нашей стране это уже невозможно.

— Почему ты так думаешь?

— Просто скоро этой самой нашей Родины не станет.

— В каком смысле?

— В прямом. Советский Союз скоро развалится, через… два, максимум три года.

Вита рассмеялась.

— Как развалится? Он же нерушимый.

— Скоро все развалится. Республики отделятся. Полетит экономика, закроются многие предприятия. Народ разделится на согласных и несогласных, пойдут демонстрации и митинги. В них начнут стрелять. В бывших союзных республиках начнется большая резня. И наступит эпоха развитого капитализма. Она уже начинается.

— Ну да, хорошо, с коммунизмом у нас не получилось. Но страну развалить не так-то легко.

— А никто пока и не говорит, что будет легко.

— Ты говоришь какие-то ужасные вещи, слава богу, этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!

— Может, девонька, еще как может. Скоро мы будем ездить на Украину и в Грузию по иностранным паспортам и визам.

В это время в микроавтобусе с надписью «Аварийная» два офицера продолжали слушать разговор Виты с Лялиным. Они громко смеялись. Девушки в фургоне уже не было. Из динамика раздавался голос Лялина:

— Я уже не говорю про Прибалтику.

— Вот заливает! На Украину по заграничному паспорту! Ха-ха-ха! — смеялся капитан.

— Сейчас он еще расскажет, что после развала Союза Россия отдаст Крым Украине, а Грузия нам войну объявит… ха-ха-ха, — смеялся старший лейтенант.

— А что Прибалтика? — спросила Вита.

— Прибалты будут сносить советские памятники воинам-освободителям и выгонять русских из страны.

Лялин вздохнул, долил последние капли коньяка в рюмку. И замолчал, внимательно рассматривая рюмку. Вита сделала глоток шампанского. Она ждала продолжения разговора, но Лялин продолжал молчать, вертя рюмку в руках. Тогда Вита спросила:

— Паша, зачем ты мне все это рассказываешь?

— Вита, я знаю, кто ты. Вернее, где ты работаешь… то есть служишь. Я же аналитик.

Вита усмехнулась и промолчала.

— А технологии, которые я изобрел, все равно скоро будут в общем доступе. И не будут стоить ни гроша, — продолжал вещать Лялин. — Прогресс не стоит на месте, интернет будет в каждом доме, в каждой семье.

— Что-то с трудом верится. Это же очень дорого.

— Пока дорого. Настанет момент, и гораздо быстрее, чем мы думаем, и у каждого человека будет свой мобильный телефон.

— Мобильный? В смысле радиотелефон? Он же тяжелый и неудобный.

— Это пока. Первая ЭВМ весила 4 тонны. А телефон поэтому и будет называться мобильный, что его можно будет носить в кармане.

— В кармане телефон? Это очень смешно.

— Ну да, это смешно. И фотографировать мы будем тоже телефоном.

— Ну, это уже точно фантастика. Фотографировать телефоном? Ха-ха-ха! Никому это больше не рассказывай. В дурку заберут.

— Вита, ответь мне — теперь ты меня бросишь? Я всего лишь твой объект?

— Паша, ты же аналитик. Должен проанализировать, понять и простить.

— Я понимаю…

— И вот еще… — Вита поманила его пальчиком. Лялин наклонился к ней, и девушка зашептала ему на ухо:

— Пока Советский Союз не развалился, твои изобретения находятся под государственной защитой и продать их тебе никто не позволит. И Гофману мы тебя не отдадим. Поверь мне. Тут и аналитиком быть не надо. А пока за тобой следят — в квартиру тебе идти нельзя. Лучше где-нибудь спрятаться на пару дней, пока мы решим твой вопрос.