Книга Охота на охотника, страница 34 – Валерий Шарапов

Он выключил телевизор, развалился на кушетке. Нужно ли ставить квартиру под наблюдение? Парни взвоют, придется сутками не вылезать из машин. Может, направить их энергию на что-то более полезное? Усталость навалилась, закрылись глаза. Он не просто задремал, а провалился в сон! Очнулся оттого, что по квартире кто-то ходил, брюзжал. Майор подскочил, завертел головой.

– Что такое? – ехидно вымолвила Надежда. – Штирлиц не спал восьмые сутки? Подъем, засоня, нечего давить на массу в чужой квартире. Иди к себе и там дави.

Она смерила бывшего супруга уничижительным взглядом и удалилась на кухню. Алексей пришел в себя, допил остывший кофе, тоже потащился на кухню. Надежда осунулась, наметились круги под глазами. Она протирала тряпкой кухонную тумбу, перешла на стол. Бывший муж, очевидно, был пустым местом. Стала вынимать из сушилки тарелки, чашки и убирать их в шкаф.

– Что ты делаешь? – не понял Костров.

– Уборку, – процедила сквозь зубы Надежда. – Напряги память, я днем предупреждала. Молчишь, Костров? – она уставилась на него колючими глазами. – То есть подвижек в деле нет, расследование застряло. Иначе похвастался бы. Ничего удивительного, никого это не волнует… – Надежда отвернулась, чтобы не видел, как на ее глаза наворачиваются слезы.

– Как мама? – спросил он. Можно было не спрашивать, где она добыла ключи от квартиры. У мамы. То есть имелась надежда, что Алла Михайловна сегодня не придет.

– Маме плохо, – отрезала Надежда. – Мог бы и не спрашивать. Мы не знаем, что думать. Она наводила справки, звонила старым знакомым отца – многие из них до сих пор трудятся в оборонном ведомстве и госбезопасности.

– То есть пол-Москвы поставила на уши, – поморщился Костров. – И что, помогло? Завтра утром семья Алены триумфально возвращается к себе домой? Ладно, прости, – он сделал миролюбивое лицо. – Понимаю, что в случившемся виновен только я, другого и быть не может. У Аллы Михайловны такая установка, и ты недалеко от нее ушла. Но сегодня предлагаю зарыть топор войны. Свари кофе – подобреешь. Я вот сварил… правда, от сонливости теперь избавиться не могу… Куда пропали Шаламовы, неизвестно. Как они это сделали – тоже. Есть варианты, и их уже начали отрабатывать. Завтра работа продолжится. Будем копать, пока не выясним что-то вразумительное. Обещаю, что доведу это дело до конца. Что бы ты ни думала, вы мне не чужие. Не вздумай лезть в это дело, а тем более не пускай в него маму. Еще неизвестно, что она наговорила своим знакомым и во что это выльется…

– Вадим занимался чем-то секретным? – Надежда на всякий случай втянула голову в плечи.

– Это тебя не касается – извини за прямоту. Есть вещи, о которых не говорят. Пусть работают специалисты. Можешь сделать в квартире уборку. Но я бы не советовал. Шаламовы, без сомнения, уехали. Есть такое поверье: нельзя убираться в доме после того, как из него уехали.

– Знаток, тоже мне, – фыркнула Надежда. – Это сразу нельзя. А потом можно. Третьи сутки пошли… ладно, черт с тобой, – она втиснулась между столом и батареей парового отопления, продолжая поглядывать волчонком.

Пришлось самому заваривать кофе.

– А если они не уехали? – прошептала экс-супруга. – Если на них напали по дороге на дачу, ограбили и убили, а трупы спрятали в лесу? О господи, неужели я это говорю… – она стала неудержимо бледнеть.