Книга Охота на охотника, страница 38 – Валерий Шарапов

Надежда отшатнулась, машинально хлопнула дверцей. Злорадно посмеиваясь, Костров начал разворачиваться…

Рогачева подозрительно щурилась, думала о приятных вещах – явно не о работе. В последней не было ничего приятного. Видимо, нашла кого-то – так не вовремя, черт возьми! Пашка Зорин зевал и смотрел рассеянно. Спутницу жизни он пока не нашел и не особо утруждался поисками, считая, что счастье когда-нибудь само постучится в двери. Сосредоточенно хмурился Юрий Яковлевич Кайгородов, перелистывая старые дела. На первый взгляд все в порядке: дела идут, контора пишет… Но тучи сгущались. В деле об исчезновении семьи Шаламовых не было просвета. Такое ощущение, что вырастала непробиваемая бетонная стена. Работали сотрудники обоих управлений. Машину Шаламовых отогнали в гараж, ключи повесили на гвоздик в коридоре. Граждан опрашивали досконально, по нескольку раз. Посторонних машин возле дома не видели, и ночью не будил свет фар. Пару раз подъезжало такси, высаживали пассажиров. Обитателей первого этажа тщательно прощупывали. Из окон соседи точно не выбирались – уверяли граждане хором. И по глазам было видно, что не врут. Глаза у них были испуганные, но честные. Суровые лица и чекистские документы делали свое дело. Окна осматривали на предмет отпечатков ног, ползали по отмостке вдоль дома, отыскивая хоть какие-то следы пропавшей семьи. Сходились во мнении, что страдали фигней.

Слухи ползли по кварталу, обрастали подробностями, обретали совсем уж неправдоподобный вид. Но семья пропала – эту информацию органы не подтверждали, но и не опровергали. А раз уж работает КГБ, то совсем нечисто… Квартиры в подъезде обходила целая команда. Версия о том, что кто-то заманил Шаламовых (или работали с их ведома), была в приоритете. Подержали в чужой квартире, а ночью увезли. Гражданам совали под нос постановления, ордера, служебные документы. Опросы проводили неспешно, работники с опытом всматривались в лица людей, составляли их психологические портреты. С прописками у граждан все было в порядке. Судимых не нашли, «временно неработающих» – тоже. В подъезде проживали исключительно порядочные граждане – квалифицированные пролетарии, преподаватели, инженеры и даже один доктор наук. Двух пенсионерок пришлось допрашивать особенно въедливо – гражданки в упор не понимали, чего от них хотят. Квартиры не обыскивали, но осматривали. Следы присутствия трех посторонних, один из которых ребенок, не остались бы без внимания.

– Ну, не знаю, – выразил в конце дня общее мнение Зорин. – Может, у кого-то и Пномпень, а лично я – пень пнем. Чем дальше в лес, тем больше неясностей. Вы уверены, товарищ майор, что нам больше нечем заняться?

Допрашивать Сурина было невозможно. Трудно общаться с людьми, перенесшими инфаркт. Допрашивать Шпаковского – тем более. Следствие неуклонно сползало в какую-то яму. Алена Шаламова обмолвилась старушкам у подъезда, что скоро поедут на дачу. Просто муж ждет звонка и поэтому «на чемоданах».

Снова терзали сотрудников телефонной станции. В упомянутое время в квартиру Шаламовых никто не звонил. Либо передумали, либо Алена соврала. Позднее несколько звонков зафиксировали, звонили с одного номера. Тоже мимо – номер был записан на Аллу Михайловну Купцову. Разумеется, она звонила в субботу – и даже приходила…