Книга Охота на охотника, страница 77 – Валерий Шарапов

– Во-первых, на мою жизнь покушались и я всего лишь предпринял ответные действия. Во-вторых, гражданин Семашко сам решил рискнуть – и в итоге проиграл. Никто его не бросал под автобус. Я отвлекся, признаю, готов за это понести ответственность. Просто устал, дни выдались тяжелыми. А что касается вины Семашко, то тут и далеко ходить не надо – проник на дачу и напал со спины, чтобы убить. Мне еще повезло – сейчас бы разговаривали с моим призраком, товарищ генерал-майор. Так что какой ни есть, а преступный элемент.

– Расскажи об этом нашему суду, который любит, когда ему предоставляют доказательства. Кто это видел? Только ты. К тому же товарищ ты субъективный – а не решил ли отомстить человеку, который закадрил твою бывшую жену? Такое еще как случается.

– Ключевое слово – «бывшая», товарищ генерал-майор. Надежда имеет право жить, с кем ей заблагорассудится. Вы же не всерьез?

– Ладно, выкладывай свои соображения.

– Дело нечисто, Геннадий Андреевич… простите, товарищ генерал-майор. Лично я до сих пор не верю, что Шаламов пошел на предательство, но то, что семья бежала, причем по доброй воле, – почти факт. Использовался люк на чердак. Как это выглядело технически, пока не знаю. Но подготовка к побегу проводилась тщательная – не только техническая, но и психологическая. Выкрасть насильно, да чтобы этого никто не заметил… извините, фантастика. Но это не значит, что Шаламовых увезли за границу. Вполне возможно, что они еще в стране. Почему на это пошел Вадим… тоже не понимаю, даже не догадываюсь. Наши противники хотели, чтобы дело закрыли – за неимением трупов, улик, свидетельств и тому подобного, что необходимо для уголовного дела и продолжения поисков. Они добились своего, дело Шаламовых практически закрыто. В принципе, не исключаю, что Вадим согласился работать на наших врагов, – скрепя сердце признал майор. – Но до последнего отказываюсь в это верить…

– А в чем проблема? – не понял генерал. – Зачем чинить препятствия? Ну, сбежал сотрудник органов – не он первый, не он последний. Потом дают интервью западной прессе: мол, раскаиваюсь в своих ошибках, будь проклят кровавый режим, готов служить верой и правдой свободе и демократии…

– Здесь серьезнее, товарищ генерал. Вадим Шаламов владеет такими сведениями, использование которых сведет на нет всю нашу разведывательную работу за рубежом. И американцы это понимают. Чем больше для нас неопределенности в этом деле, тем лучше для них. Будут до последнего наводить тень на плетень, лишь бы мы наверняка не знали, что Вадим у них. Понимают – наша резидентура в Штатах сильна и имеет скрытые возможности. Наши источники в их разведке могут выяснить, где его держат. Пусть у черта на рогах, пусть охрана. Подослать специального человека – и тот все сделает. А Шаламов им нужен живым. Мы можем подозревать его в измене сколько угодно, но это недоказуемо. Никто не позволит тратить ресурсы на поиски того, чего может и не быть. Отсюда их глубокая озабоченность этим делом – вернее, нашими действиями. Они следят за нами – не добыли ли мы улики или еще что-то. Их человек познакомился с моей бывшей – это из той же серии. Расчет на то, что, если мы что-то узнаем, Надежда выпытает из меня. А она может. Им нужно было находиться рядом с нами, понимаете? Наблюдать за мной, контролировать квартиру Шаламовых. Нанимали нашу публику, не самим же этим заниматься? Семашко все равно ничего не знал, мог указать лишь на человека, его нанявшего. Да и то под сомнением, те должны были даже это предусмотреть.