Книга Сибирский беглец, страница 43 – Валерий Шарапов

Майор нащупал автомат, перекатился. Хвойные иглы лезли за воротник, кололи спину. Он приподнялся, ударил по кустарнику. Отвык уже стрелять, сколько воды утекло со времен службы в армии. Свинец окатил заросли. Оттуда продолжали огрызаться, преступники били короткими очередями. Или один преступник? Создавалось опасение, что так прикрывают отход основной группы. Долго он там не просидит, жертвовать собой не станет, какая ему с этого выгода?

Ответ не заставил ждать. Палил, не щадя патронов, смертельно бледный веснушчатый паренек с девственно-чистыми погонами – впервые оказался в такой заварушке.

Перебежал низкорослый сержант Бурмин, прижался плечом к дереву и тоже избавился от порции патронов. В кустах захрустели ветки – убегал человек.

– Огонь! – проорал замполит Ракитин, на поверку оказавшийся не таким уж рохлей. Он выступил из-за дерева, вскинул ПМ.

Кустарник окатило, как водой из брандспойта! Стреляли все, кто находился в этой точке.

– Отставить! – надрывался Ракитин. – Прекратить огонь! Экономить патроны!

Вертолет, слава богу, поднялся в воздух, его мгновенно понесло по курсу, рев понемногу затихал.

Словно слон, ломился через тайгу командир воинской части майор Войцеховский. Запнулся о корягу, повалился носом в землю. Фуражка свалилась с головы. Ругнувшись, он бросился за ней. «Что я здесь делаю?» – красноречиво говорило раскрасневшееся лицо.

– Бурмин, бери троих и вперед! – выкрикнул Ракитин. – Обходите кусты! Остальным приготовиться к марш-броску!

Марш-бросок по валежнику и бурелому? Звучало интригующе.

Бурмин выкрикивал фамилии бойцов. Несколько человек перекатились через груду хвороста, спустились в овраг. На этом участке легче было катиться, чем идти! Солдаты преодолели преграду, выбрались из оврага на той стороне.

Кусты помалкивали. Бойцы расползались, повинуясь грамотным командам.

– Эй, прикройте! – донесся крик Бурмина.

Затрещали автоматы.

– Хорош! – гаркнул сержант.

Все четверо с разных концов подались в обход зарослей и пропали из вида. Больше не стреляли.

– Эй, сюда! – прокричал сержант. – Здесь жмурик, больше никого!

Жаргонные словечки благополучно укоренялись в обществе. Бойцы гурьбой скатились в овраг, полезли наверх. Каморин помог спуститься грузному Войцеховскому, наверх его тянули уже другие.

Ноги плохо слушались, усталость тянула к земле. Олег раздвигал пружинящие ветки, отдувался. Отход преступников действительно прикрывал их кореш. Сбежать не дали, словил пулю спиной и повис, как простыня, на переломанной осине. Под вытянутыми руками, на земле, валялся автомат. Зэк еще вздрагивал, кровь шла ртом. Но быстро успокоился, застыл.

Подошел Ракитин, рывком стащил его с осины. Мертвец повалился на спину, раскинув руки. Не красавец – рожа серая, небритая, перекошенная, водянистые глаза вываливались из орбит. Волосы на голове росли пучками, череп был изрыт коростами.

– Кличка Торченый, – уверенно заявил Вениамин Худяков. – В миру Курков Василий Панкратович, рецидивист, в последний раз осужден за двойное убийство: залез в дом, чтобы поживиться, не пожалел старушку и ее больную дочь.

– Почему Торченый? – не понял Олег.

– А хрен его знает. – Вениамин пожал плечами. – Я зэкам клички не раздаю.

– Уверен, что это Курков? – засомневался замполит. – Смерть уродует людей.