Книга Сезон свинцовых туч, страница 109 – Валерий Шарапов

– И с крючка она уже не слезла, – констатировал Вадим.

– Да, выполняла разного рода поручения, ухитряясь при этом терзаться муками совести. В какой-то момент – а это случилось после того, как вы с ней переспали, – Людмила просто стала опасна. Она могла обо всем разболтать, даже не включая при этом голову… Схема прежняя – Гриффин, местные отморозки, я отправил ее в город с каким-то мелким поручением…

– А при чем здесь Стоцкий Андрей Николаевич?

– Совершенно ни при чем. Со Стоцким она крутила интрижку, не более того. Об этом знали все, кроме его жены…

– Вы понимаете, Петр Иванович, что вам придется постараться, чтобы вызвать снисхождение суда? Ваши деяния – особо тяжкие. Вы подозреваетесь не только в измене Родине и причинении ей крупного ущерба, но и в участии в организации как минимум двух убийств.

Предатель втянул голову в плечи. Он был не дурак, он все понимал…

– Мужчина, почему вы все еще в плавках? – звонко прозвучал голос откуда-то сверху. Вадим машинально втянул голову в плечи – ничего себе заявочки. На пляже Эль-Табано гремела заводная румба, танцевали женщины и дети, приплясывали и хлопали в ладоши мужчины. С дощатой лестницы, как ураган, скатилась Каталина, отбросила расписное парео, оставшись в одном купальнике, схватила Вадима за руку и повлекла в море. Они упали в воду со всего размаха – хорошо хоть сигарету успел выбросить. Все же нахлебался, вскочил, отфыркиваясь. Каталина заразительно смеялась, повалила его спиной на воду, оседлала. Так и плавали в прибрежных водах, он изображал покорного скакуна, а она – непокорную наездницу. Фигурка девушки очерчивалась в лучах заходящего солнца – осиная талия, острые чашечки купальника, пышные темные волосы, омытые соленой водой. Эх, Куба, любовь моя. Отчего же ты так далеко…

– Ты смотришь с грустью, – подметила Каталина, – как будто уже завтра я прыгаю в улетающий самолет. Или уплываю в море в коробке от холодильника. А меня, между прочим, оставляют работать в посольстве на длительный срок.

– Длительный – это сколько? – насторожился Вадим.

– Ну, не знаю, – девушка пожала плечами, – месяц-два, может, три. Командующим вооруженными силами Гвадалара хотят назначить генерала Вивару – уроженца Кубы. Как думаешь, он тоже устроит когда-нибудь переворот? Или это не настолько заразно?

– Вот скажи, о чем я должен думать? – Вадим сдерживал смех. – Ты сидишь на мне, и мысли в голове… ну точно не о генерале Виваре.

Каталина заразительно рассмеялась, и он не оставался серьезным. «Много смеемся, – спохватился Вадим, – не пришлось бы снова заплакать».

– Я могу остаться в Гвадаларе на две недели, – сообщил он. – Начальство не возражает по итогам операции предоставить мне очередной отпуск. Коллеги считают, что я в фаворе.

– И даже у меня, мой герой, – ловко балансируя, девушка изогнулась, чтобы его поцеловать. – Две недели – это замечательно.

«А что дальше?» – вопрос застрял в горле. Какая разница, что будет дальше? Надо жить сегодня. В крайнем случае, завтра, послезавтра… А потом при слове «Куба» всякий раз лезть на стенку от тоски… Он вывернулся из тисков женских бедер, обнял, чтобы она не упала, нашел ее губы своими губами. Нравы здесь свободные, никто и внимания не обратит.

– Давай кто быстрее доплывет до той штуки, – кивнул он на одинокий матрас, плавающий неподалеку от буйков.

– Давай, – согласилась Каталина. – Только я все равно тебя обгоню.

Он выкладывался, как на реальных состязаниях, плыл вразмашку, берег дыхание. Казалось, что быстро, но как сказать. Каталина скользила рядом, поглядывала со смешинкой – даже усилий не прикладывала! Они уплывали все дальше, отдалялся берег. Распахивалось море – пронзительно синее, влекущее, такое безобидное…