Книга Призраки поместья Сент-Мор, страница 39 – Дмитрий Ковальски

– Зато ничего лишнего: виноградный сок естественного брожения, – вступился за напиток Жак. И в качестве подтверждения осушил кружку полностью.

Николас сделал еще одну попытку. Вино обжигало горло.

– Тут главное, не превратить его в уксус, – продолжал Жак.

– В уксус?

– Да, одна ошибка – и в бочке все скиснет так, что пить невозможно. – Жак отхлебнул из кружки.

Николас вспомнил вкус, отчего по спине пробежали мурашки и свело зубы.

– Уже готовое вино можно превратить в уксус?

– Конечно, если неправильно его хранить. Например, слишком много воздуха или что-то попало в настой. Вариантов много, итог один.

Еще одна запись в блокноте.

– Что вы все время пишете?

– Сюжетные уточнения и идеи для моей книги. Если не запишу, то боюсь, что не вспомню никогда.

Садовник сощурил глаза под густыми бровями.

– А я думал: там ваши подозрения.

Николас улыбнулся.

– Я писатель, а не детектив.

Вино разливалось по кружкам. В одной оно стремительно заканчивалось, в другой – едва отходило от края.

– Вы совсем не пьете.

– Слишком крепкоедля меня.

– Что вы. – Садовник икнул, язык заплетался. – Оно совсем не пьянит.

– Красивые кружки. – Николас попробовал сменить тему.

– Ручная работа, – гордо ответил Жак. – Вырезал из ясеня этими руками.

В качестве подтверждения он поднял грубые ладони к солнцу.

Писатель похлопал себя по карману. Деревянная фигурка животного была на месте.

– И часто работаете по дереву?

– Как только выдается свободная минутка. Может, выпьем?

Писатель кивнул и сделал несколько глотков. Вино уже таким кислым не было.

Главное, не потерять контроль, пролетело в голове.

– Хотелось бы взглянуть на вашу коллекцию, кружки сделаны весьма искусно.

– Все, что я вырезаю, продаю в городе. Несколько лишних монет никогда не помешают.

– И игрушки для детей тоже можете вырезать?

Жак посмотрел на него. Но подозрений вопрос не вызвал.

– Могу, вот только их не покупают. Если только мечи и лошадки для мальчиков. Девочки любят тряпичных кукол.

Николас записал.

– Знаете, может, я выпил лишнего, но мне кажется, вы неспроста заговорили о деревянных фигурках.

– Признаться, да. – Писатель убрал блокнот. – Хотел попросить вырезать медведя для моего племянника из Санкт-Петербурга.

Жак хлопнул его по плечу.

– Медьведья! Легко! – смешал два языка садовник и громко рассмеялся. – Випьем!

– Выпьем! – по-русски поддержал его Николас.

Вино оказалось достаточно крепким, чтобы Николас захмелел. Вернувшись в свою комнату, он рухнул на кровать и проспал до глубокого вечера. Его разбудили голоса. Кто-то бурно спорил на первом этаже. Голова болела. Горло пересохло. Да и в целом послевкусие домашнего вина отдавало гнильцой. И все это от одной кружки.

– Пить мне больше не следует, – сказал себе вслух Николас и провалился в сон еще на час.

Если есть люди, способные заполнить собой все пространство, каким бы оно ни было, то это Фредерик Обрио. Живой, пружинистый, он не мог находиться на одном месте дольше минуты. Даже за ужином он вставал со стула, обходил стол, поднося бокал к каждому, чокался и возвращался на место. Чтобы снова через секунду вскочить на ноги. Все это сопровождалось нескончаемым потоком слов. Он умел убеждать и умел заставить себя слушать. Вот и сейчас все только молча следили за тем, как он звонким голосом рассказывал последние новости из Парижа.