Книга Парасомния, страница 73 – Дмитрий Ковальски

– Человек за бортом! – выкрикнул Капитан.

– Пусть идет к морскому черту! – ответил ему Финли.

Упав в воду, Август не отпустил свою сумку – слишком ценным было то, что хранилось в ней. Вода окружила его, затягивая на самое дно. Августу даже показалось, будто со дна к нему тянутся сотни рук, желающие утащить его. Стараясь не смотреть вниз, он работал руками изо всех сил. Когда показалось, что вода уже не отпустит, он вынырнул, ударился головой об лодку и отключился.

Остальным удалось остаться в лодке, правда, Финли потерял весло.

– Какой черт дернул нас плыть в этот особняк?! – выругался Джо, беря в руки весло.

– Прекрати истерику, – осадил его Капитан.

– Прекратить? Мы могли вшестером зайти с парадной двери и сделать все быстро, как мы умеем!

– Тогда мы бы нарвались на полицейских! – вмешался Финли. – И на этого беса Гарпа! – его передернуло.

– Тупица, мы на них и так нарвались, если ты не заметил, – парировал Джо.

– Если бы индус не выкинул фортеля, все прошло бы четко. Когда до него доберусь, я этими пальцами выдавлю ему глаза, – прорычал Финли, смотря на свои большие пальцы.

– Дамы, вы закончили беседу? – спросил Капитан. – Тогда, может, возьмемся за весла?

– А как же доктор?

– Пусть с ним разбираются морские черти. Достаточно того, что граф думает, что он у нас.

Банда дружно налегла на весла. С трудом разбираясь с бушующим морем, они добрались до берега. Лодку было решено отправить обратно, чтобы не оставлять следов.

Если бы Капитан со своими людьми прибыл сюда чуть позже или задержался на берегу, он бы увидел, как еще одной волной на берег выбросило Августа, а через минуту море выплюнуло его сумку, словно морскому гаду она пришлась не по вкусу. «Милый мой мальчик…» – раздался в голове голос матери. Август приоткрыл глаза. Он лежал на берегу, голова сильно кружилась.

Перед ним возник силуэт. Август попытался сфокусировать взгляд, но головокружение усилилось, и темная пелена затянула глаза. Он почувствовал, как его взяли за шкирку и потащили по песчаному берегу. А потом он отключился.

2

Дождь закончился к девяти часам. Город, напитанный влагой, выглядел так, словно только что поднялся со дна. Со всех сторон бежали ручьи, собираясь в один большой на центральной улице, устремленной наклоном в сторону старой части города, которая все еще хранила жизнь. Вода подняла всю грязь города, оставив ее лежать на улицах и портить и без того тяжелый воздух. К запахам сырого дерева, глины и нарциссов добавилась тухлая кислота, словно открыли лавку с порченым сыром.

Город был окончательно брошен теми, кто все еще был в сознании и предпочел переезд уходу в добровольное цыганское рабство. Люди, способные здраво рассуждать, видели, как сильно изменились их друзья и соседи, посещавшие сеансы Баро. Первое время они выглядели лучше. Затем стало заметно, что вне сеансов люди живут безвольно, удовлетворяя лишь основные нужды. Остальное время они просто сидели и смотрели в одну точку.

Дошло даже до того, что лавочник Симус был нагло обчищен средь бела дня своим товарищем Филипом, живущим по соседству. После ланча Филип зашел к ним в дом, на что Симус со своей женой никак не отреагировали. Безразличие хозяина дома подталкнуло Филипа к поискам. Ничего ценного он не нашел – за него это сделали сами жильцы, когда собирали откупные для Баро, – но все равно неплохо разжился за их счет. Набив телегу их имуществом, Филип зашел попрощаться. Пожал руку Симусу, поцеловал его жену и вышел из дома. Вслед он лишь услышал слабый голос Симуса: