Книга Последнее фото, страница 27 – Дмитрий Ковальски

Вернувшись в квартиру Николаса, я познакомился со странным человеком. Хотя мне кажется, что иные просто не приходят к писателю. Звали его Михаилом Юрьевичем, и, как оказалось, мы виделись в приемной Мастера. Я, признаться, лица его не вспомнил. Но и он тоже.

Человек этот выглядел нелепо. Он сидел в кресле, болтал ногами и всячески донимал своими просьбами Настеньку: то чаю подать, то окно открыть либо закрыть — дует. В какой-то момент мне даже стало жаль бедную девушку. Я уже был готов вступиться за нее, как показался Савелий. Мрачный, точно грозовая туча.

Он отвел Настю в комнату, оставив нас наедине.

Михаил Юрьевич посмотрел на меня с подозрением. Почему я так решил? Так он сощурил глаз и ухмыльнулся. Да еще и водил челюстью из стороны в сторону. Жуткий тип.

Он спросил, верю ли я в призраков. Я ответил, что, возможно, верю, потому как обратного доказать не могу. Он улыбнулся и подскочил ко мне. Говорил о ночных кошмарах, преследовании и гибели какого-то человека. Но говорил сбивчиво, так что я больше ничего не понял. В конце он меня предостерег, чтобы я не лез в мир духов, иначе помру. Я ответил, что тревожить мертвых не собираюсь, и ни капли не обманул его. Он посмотрел на меня и, довольный собой, кивнул. Словно выполнил свой святой долг.

К этому времени показались Настенька и Савелий. Оба хмурые. Я разволновался, но видом не показывал. Настенька шепнула мне, что нужна моя помощь — Николай попал в беду. Я незамедлительно согласился, и мы тут же отправились на его спасение.

К моему сожалению, Михаил Юрьевич, оказывается, обладает уникальным слухом. Так что он поехал с нами. Настенька осталась одна, мы с Савелием переживали за то, что картина может ранить душу молодой девушки.

Дорогой мы молчали. Михаил Юрьевич пытался вывести нас на беседу, но у него не вышло. Савелия попутчик раздражал, и он даже не скрывал этого. Но мне просто было не до его болтовни. Я погрузился в мысли о том, что мог натворить писатель и будет ли его арест для меня хорошим оправданием.

Когда мы доехали до места, Михаил Юрьевич первым спрыгнул с кареты и невероятно быстро скрылся. Словно его и не было. Савелий, кажется, и не заметил этого. Но так даже лучше. Его компания могла испортить нам все дело.

В участке я познакомился с околоточным надзирателем — Лаврентием Павловичем. Лицо его показалось мне знакомым, но я так и не вспомнил, где нам доводилось видеться. Принял он нас в рабочей квартире, откуда следил за порядком своего участка.

Лаврентий Павлович оказался человеком строгих порядков. Он не говорил нам деталей происшествия, но уже тогда я сердцем чувствовал, что случилось что-то ужасное. Когда он спросил меня, знаком ли мне Георгий Александрович, я понял, о чем идет речь. Я вынужденно обманул его, хоть и сгорал внутри со стыда. Сообщил, что знаком с ним и не раз мы проводили время за душевными разговорами. Еще выдумал, что Георгий Александрович любитель Чехова. Проверить он бы не смог, а мне такие сведения сыграли на руку. Тогда Лаврентий Павлович сообщил мне трагические новости, от которых возник ледяной ком внутри. Но я быстро взял себя в руки.

А еще, поддавшись моему обаянию, поделился со мной собственными мыслями касательно убийства. Околоточный не верил, что Николас мог убить человека. Как он мне сказал: «У него глаза не убийцы». Я с ним согласился и сказал, что тоже не верю, ибо хорошо знаю Николаса Райта. Простите мне мой очередной обман.