Книга Безмолвные лица, страница 11 – Дмитрий Ковальски

Фрида повернула голову.

В трех шагах от нее стоял ее младший сын. В ночной рубашке и отцовских ботинках. Он повернулся к матери и взволнованно спросил:

– Мам, они зовут меня… ты позволишь?

– Конечно, дитя, – ответила Фрида, не обращая внимания на внутреннюю тревогу, которая никак не могла разрушить гипнотические чары мелодии, – не заставляй сестренку ждать.

Мальчик последовал указу матери.

Фрида провожала его взглядом и видела, как сгущается мрак вокруг ребенка. Мелодия флейты внушала ей радость оттого, что брат и сестра встретятся, но материнский инстинкт бил тревогу.

«Верни их», – мысленно приказала себе Фрида. И даже сделала шаг в их сторону, после чего остановилась, очарованная мелодией. Вдалеке смеялись дети. Их голоса эхом разлеталась среди редких деревьев.

Один за другим дети показывали свои безмолвные лица. Бледные, с застывшими улыбками и пустыми глазницами, они парили между деревьев и следили за тем, чтобы Фрида не помешала мальчику примкнуть к ним.

– Иди же к нам, – сказали они единым на всех голосом.

– Мамочка, – прошептал ее сын и растворился во тьме.

Звезды померкли, тьма усилилась и поглотила деревья. Фрида стояла в окружении непроглядной черноты, и все, что она видела, – это детские лица. Словно глиняные античные маски, они парили вокруг, приближаясь к ней. Теперь стало заметно, что жесткая веревка сшила их губы в подобие улыбки. В глазницах зияла пустота, сквозь которую виднелось мрачное небо.

– Мамочка, – шептали они голосом дочери.

Сердце пронзила острая боль утраты. Но тело отказывалось двигаться. Мелодия окружила и сдавливала тисками. Лишь левой рукой могла пошевелить Фрида. Все, что смогла, это впихнуть свою ладонь между стиснутых зубов и укусить себя изо всех сил.

Почувствовав в руке жгучую боль, Фрида закричала. Она очнулась на кресле в гостиной. Ее ладонь была все еще в зубах, во рту чувствовался вкус крови. Ей приснился дурной сон. Но слишком реальный, чтобы просто о нем забыть.

Повинуясь внутреннему голосу и подавляя страх, Фрида поднялась на второй этаж, где находилась комната детей. Она шла, отгоняя дурные мысли. Все это сон, и ничего больше. Ребенок не мог пройти мимо нее. Но она вышла в коридор и не заметила ботинок Гуннара. Не в них ли был сын, когда стоял рядом?

Нет, Гуннар надел ботинки, когда ушел с патрулем, а ее ребенок сейчас в кровати. Вместе со своими братьями.

Тогда почему же Фрида стоит перед дверью и не решается ее открыть?

Потому что Фрида знает, что в детской из четырех кроватей – две пустые.

Она знает, что это был не сон.

Превозмогая сковывающий страх, Фрида открыла дверь, и мир внутри нее рухнул. Сквозь распахнутое окно слабо светил полумесяц. Но его света хватило, чтобы показать вторую опустевшую кровать.

Женщина подбежала к окну и что было сил, до хрипа и надрыва связок выкрикнула имя своего ребенка, надеясь, что лес услышит и отпустит его.

Она кричала, пока не проснулись старшие сыновья.

Она кричала, пока не прибежал Гуннар с полицейским.

Она кричала, пока не упала без чувств.

5

Мелодия, нарушенная громким криком, покинула ребенка в ночном лесу. Как только он пришел в сознание, то почувствовал холод поздней осени и страх одиночества. Мальчик не имел понятия, как оказался в лесу. Ведь несколько минут назад был в своей спальне. Он ничего не помнил, но осознание случившегося быстро наступило: его похитили, но не до конца. Он жив и никаких монстров вокруг. В эту ночь луна была на его стороне. Ее свет рассеивал тьму вокруг, предоставляя шанс вернуться в город. Но мальчик не знал направления. Вместе с отцом они часто ходили за грибами и ягодами. Ставили силки на кроликов, охотились на куропаток. Бывало, что они заходили глубоко в лес, туда, где трава доставала до макушки. Но всегда отец выводил его обратно. По пути Гуннар обучал сына, говорил, как лучше ориентироваться в лесу, что-то рассказывал про мох, родники и пещеры. Но как сейчас все это вспомнить? Особенно когда холод взбирается по ногам к самому сердцу.