Книга Венская партия, страница 21 – Иван Любенко

— Будет исполнено, — отрапортовал Меняйло.

— Что ж, господа, не смею вас задерживать. Нам всем пора за работу.

— Честь имею, — поднявшись, попрощался Ардашев.

Сиятельный князь лишь кивнул седой головой и вновь обратился к разложенным на столе карточкам рода Рязановых — Дашковых, ведущих своё начало от одной из дальних ветвей Рюриковичей.

Секретарь принёс толстенный фолиант, из которого Ардашев аккуратно внёс в записную книжку фамилии посетителей консульства, которых принимал надворный советник за месяц до своего исчезновения. Таковых набралось одиннадцать человек. Затем на посольской пролётке молчаливый чиновник повёз Ардашева в меблированные комнаты пропавшего Акима Акимовича. Меняйло сидел молча и напоминал обиженного бассет-хаунда. Судя по всему, он никак не мог смириться с тем, что ему велели быть на побегушках у дипломата, который не только лет на пятнадцать моложе, но и значительно ниже чином.

Когда экипаж остановился перед четырёхэтажным домом с кариатидами у входа, он буркнул:

— Приехали.

Войдя в парадное, секретарь по-немецки пояснил привратнику, что теперь в квартире господина Шидловского будет жительствовать другой русский дипломат — господин Ардашев. Горничная вновь может приходить и убирать.

— Прошу сегодня же поменять постельное бельё и взять мои вещи в стирку, — вмешался в разговор Клим.

— Не волнуйтесь, сударь. Всё сделаем, — заверил уже немолодой полный консьерж с бритым лицом, частично покрытым бакенбардами-селёдками.

На втором этаже у квартиры № 5 Меняйло сорвал наклеенную на дверной косяк полоску бумаги, скреплённую на стыке сургучной печатью, и, отворив дверь, сказал:

— Тут три комнаты, окна выходят на улицу, но всегда тихо и спокойно. Есть ватерклозет и ванна.

— Нельзя ли поменять замок на входной двери?

— Я велю привратнику сделать это к вашему возвращению.

— Нет, это надобно исполнить сегодня же.

— Вы мне приказываете?

— Ни в коей мере. Я прошу вас об этом.

— Хорошо, но вы располагайтесь, а я поехал за билетами. Через час вернусь.

— Благодарю вас, Адам Михайлович. Вы очень любезны. Простите за причинённое вам беспокойство.

— Чего уж там, — с подобревшим взглядом, вымолвил секретарь и спросил: — А вы, часом, не родственником приходитесь Родиону Константиновичу?

— Нет, а с чего вы взяли?

— Меня впервые посылают за билетом для вновь прибывшего служащего.

— Я и не думал лично вас обременять, это была идея посла.

— Так, может, тогда вы сами и смотаетесь? Экипаж у входа. А я бы пока вещички Шидловского собрал, а? А если князь спросит, скажете ему, что за билетом я ездил, хорошо? —с масляной улыбкой пролепетал секретарь и шагнул в переднюю, будто Ардашев уже согласился.

Маска вежливости мгновенно слетела с лица Клима, и он, глядя в глаза собеседнику, проронил:

— Не думаю, что мне надлежит начинать исполнение служебных обязанностей с вранья. Да и вас ложь не украсит.

— Как будет угодно, сударь, — сквозь зубы процедил Меняйло и, пятясь назад, удалился.

Клим начал осмотр квартиры с передней. Он включил свет, и вспыхнула лампочка Эдисона. Обследовав карманы сюртука, плаща и пальто, новый жилец повертел в руках головные уборы и протряс всю обувь. Трости — одна с набалдашником, а другая с ручкой в виде гусиной головы — никак не разбирались и пустых полостей внутри не имели. Ардашев примерил на себя чужой сюртук. Оказалось, что он с Аким Акимовичем был одного роста и схожей комплекции. Обувь тоже была того же размера, что и у него. Правда, Шидловский слегка косолапил на левую ногу, отчего левый каблук был сильнее стёрт, чем правый.